Письма Крошки Мю: Крайний квест

Я плохо разбираюсь в компьютерных играх, от слова «совсем не».  Скайрим, Варкрафт, даже Герои Меча и Магии фактически обошли меня стороной. Интерес к ним я потеряла раньше, чем успела появиться нормальная графика, проработанные сюжеты и все остальные прелести. В памяти остались только несколько простеньких, тусклых стратегий, в которые я играла в детстве.

Так вот, в одной из таких игрушек надо было зачем-то спасать какого-то маленького дракончика из лап каких-то там злодеев. Для этого надо было пройти несколько уровней, решить все очевидные квесты и разыскать все неочевидные – например, добросовестно подбирать из тайников какую-нибудь ненужную фигню, которая через пару уровней внезапно оказывалась ключевым элементом для прохождения.

Помню, я однажды намертво застряла на каком-то уровне. Ну не хотел открываться этот дурацкий портал на следующий этап, ну что ты будешь делать. Я тыкалась в эту грешную арку, бродила вокруг нее, а потом от скуки пошла обратно – исследовать локацию, в которой я застряла: делать всё равно было больше нечего.

На второй час в каком-то закоулке, во всеми богами забытом тайнике я нашла завалящую конфетку, которая внезапно открыла проход на следующий уровень.

То есть, в смысле?! Я тут решала стремные квесты, вовсю отличалась умом и сообразительностью, почти в лепешку расшиблась ради этого вашего дракончика – я что, недостаточно молодец, чтобы меня пустить дальше и так, без этой идиотской конфетки, которая вообще непонятно зачем нужна?!

Очень нелогичная и странная игра, решила я. Больше никогда не буду в такие играть!

«Я еще никогда так не ошибался», и вот опять.

***

Бывает, что ты собрал, кажется, все возможные ачивки для перехода на следующий уровень. «Уровнем» может быть что угодно – научиться чему-нибудь, встретиться с кем-то или, наоборот, отпустить, куда-то поехать, что-то сделать…

Понимание ситуации – есть, нужные навыки – имеются, желания – хоть отбавляй. Стоишь такой безмерно развитый и красивый, возможно даже в белом пальто.

А тебя не пускают.

Болезни, погода, дурацкие случайные опоздания, мелкие травмы, иррациональное плохое самочувствие, непонятные эмоциональные всплески, сорванные договоренности – что угодно. Не собственные систематические и объяснимые косяки, а мелкие деревяшки, раз за разом возникающие словно из ниоткуда и попадающие в колеса. Как будто кто-то сверху, наблюдая за тобой, с интересом листает полный свод законов Мерфи и выбирает из них: «О! а вот этого с ним еще было! А ну-ка, добавим ему маааленькую щепоточку… упс!».

И тут можно ныть, обвинять себя и других, жаловаться-обижаться или, наоборот, переть напролом, ловя лицом все тумаки. Раз и навсегда решить, что не судьба, или же собрать все шишки в попытках перехитрить Вселенную.

А можно еще раз пройтись по текущему уровню в поисках непройденного квеста.

Внутренний неразрешенный вопрос. Забытое, но важное действие. Модель поведения, принятая в теории, но не воплощенная на практике. А может статься, этим «квестом» вообще окажется просто умение потерпеть и дождаться нужного времени, обстоятельств, человека.

Самое забавное, что, если немного подумать и ухитриться себе не врать – как правило, становится очевидно, какой именно чекпойнт не взят и что делать дальше: что усвоить, на что решиться, как поменять поведение и мысли. Самое интересное, что, как только берешь этот последний маленький КП – конфетку в заброшенном тайничке – проблемы имени дядюшки Мерфи вдруг рассасываются, как туман.

«Loading next level».

Письма Крошки Мю: Ёж с молоком

Как-то раз весной в Махерово мы нашли возле крыльца ежа.

Не то чтобы в деревне это редкость, но вы когда-нибудь видели ежей? Совершенно же невозможно хладнокровно пройти мимо. Разумеется, вокруг ежа поднялся в меру сдержанный писк-визг, его схватили на ручки и попытались приласкать. Он, бедняга, не понял, что мы к нему исключительно с добрыми намерениями: свернулся клубком, выставил во враждебный мир иголки и зашипел.

Было решено облагодетельствовать ежа не мытьем, так катаньем. Раз подвергаться глажке он не хочет, напоим его молоком! Мы наполнили свежим молоком огромную миску и поставили ее возле крыльца; рядом сгрузили ежа.

Сначала еж, чуя, что опасность еще рядом, пытался оставаться в благоразумном клубочке, но нос его помимо воли чуял молоко, и еж потихоньку разворачивался из боевого игольчатого шара в обычного ценителя вкусненького. Он застенчиво подполз к миске и погрузил туда мордочку. Я не мастер различать ежиные настроения, но чем дальше, тем больше от животного прямо-таки фонило блаженством.

В этот момент к крыльцу подошел рыжий кот Кузя.

Сказать, что у него случился диссонанс – не сказать ничего: стоит тут, понимаешь, огромнейшая миска молока, которая и ему, альфа-самцу, не всегда достается, – и наше кровное молочко из нее лакает что-то мелкое и наглое!

Кузя, несмотря ни на что, парень изначально миролюбивый. Пузатую мелочь, справедливо рассудил он, можно воспитать и потом, а пока молока еще целая миска – first things first! Он подошел к миске и пристроился рядом с ежом.

У ежа в это время происходили свои сложные внутренние психологические процессы. По мере того, как увеличивалось количество молока в его организме, уменьшался уровень его страха перед окружающим – и в какой-то момент уровень этот пересек нулевую отметку и устремился в область отрицательных величин. Проще говоря, еж начал наглеть.

Вряд ли Кузе в его котовской жизни еще когда-нибудь приходилось удивляться так сильно, как в тот раз, когда его от миски молока оттолкнул еж.

Кузя решил принять это за простое недоразумение и сунулся к миске снова; еж зашипел и прицельно кольнул Кузю в нос. Кузя был обескуражен, деморализован и фрустрирован (т.е. офигел), но что он мог сделать? Любая попытка проучить нахальника заканчивалась исколотыми лапами и обиженным мявом. После нескольких бесплодных попыток отвоевать нажитое непосильным трудом, Кузя поступил как истинный кот – а именно сделал вид, что полностью контролирует происходящее и вообще еж еще жив единственно его, Кузиной, милостью.

У ежа тем временем разворачивалась своя драма: он рассудил, что такой прекрасный представитель рода ежиного, как он, достоин в буквальном смысле купаться в роскоши. Придя к этому нехитрому выводу, еж не без труда перевалился через край миски и плюхнулся в молоко всей своей тушкой.

В глазах кота сверкнула и погасла бессильная классовая ненависть к олигархам. Еж лакал молоко, отфыркивался, месил его лапами, неспешно разворачивался в нем как океанский лайнер. Он был в ежином рае, смысл жизни был успешно постигнут, и плевать он хотел на людей, котов, высшую справедливость и вообще на все, что не касалось окружающего его молока.

Мы немного полюбовались на эту воплощенную нирвану и ушли в дом, оставив ежа с его сбывшейся мечтой. Через некоторое время кто-то из нас выглянул в окно и обнаружил миску, где еще оставалось немного молока, и никаких следов ежа.

Мы в ответе за тех, кого напоили. Была организована срочная поисковая операция. Она быстро увенчалась успехом. Еж обнаружился метрах в тридцати от миски: по извилистой траектории он из последних сил полз к родным кустам.

Кто-то попробовал до него дотронуться; еж пьяно зашипел что-то на тему «убери руки, я женат» и попытался свернуться в клубок, но площади иголок уже не хватало, чтобы полностью прикрыть его раздутое от обжорства брюшко. Сделав два-три безуспешных подхода, еж устал – и внезапно, в лучших традициях городских дебоширов, закрыл глазки и захрапел.

Его бережно отнесли к кустам и засунули туда поглубже – на случай, если удалого падди пойдет разыскивать мстительный кот. На следующее утро ежа на месте не обнаружилось. Мы надеялись, что он благополучно проспался и пошуршал в родную нору – оправдываться перед женой, надо думать.

Был ли к исчезновению ежа причастен Кузя, нам узнать не удалось. Доподлинно известно только то, что после того случая кот еще долго перед едой предварительно проверял молоко на наличие в нем наглых ежей.

Письма Крошки Мю: социологи и Программист

Сколько себя помню, я постоянно пыталась понять, как устроена жизнь. Была просто-таки одержима идеей докопаться до истины, узнать, как на самом деле жить правильно и как неправильно, и почему некоторые люди все-таки так живут, и как бы до них донести, что надо делать не так, а совсем по-другому.

В одиннадцатом классе я очень хотела поступить на социологический факультет. Мне казалось, это именно то место, где мне наконец-то расскажут, как тут все организовано. Откуда (ноги растут) есть пошла земля Русская, почему общество устроено так, а не иначе, где находятся корни всех конфликтов, как именно люди принимают решения и что, в конце концов, со всем этим надо делать. Мне казалось, передо мной сходу выложат четкую, выверенную, рациональную инструкцию: мол, мы тут за столетие всяких исследований выяснили, что общество устроено вот так-то и так-то, поэтому, чтобы максимально эффективно здесь существовать, будь любезна делать то-то.

«Я еще никогда так не ошибался» (с).

Объяснений мне никто не дал. Ни сходу, ни когда-либо потом. Зато к концу четвертого курса (а на самом деле гораздо раньше) голова моя распухла от сотен общественных теорий, объяснений, подходов и методов исследования. Они были настолько разнообразны и противоречивы, что, казалось, честнее было бы повесить над дверью кафедры гигантский плакат с девизом «А хрен его знает». У всех виденных мною теорий было лишь несколько общих признаков:

1) Они объясняли не всё. (Иногда почти даже не пытались).
2) Но при желании под любую теорию можно было подогнать что угодно. Всё обрезать, выпилить, но таки запихнуть кубик в отверстие для шарика.
3) Все они как-то работали.
4) Ни одна из них не работала как надо.

Лёгкость, с которой можно было жонглировать монументальными теориями при составлении программы исследования, взрывала мне мозг. Слова «всё очень субъективно» я воспринимала как личное оскорбление. Масштабные талмуды и тысячелетние философские системы тасовались как карты, и это, кажется, никого особенно не волновало.

Впоследствии у меня появилось еще много претензий к социологии как науке, но первая и самая большая из них была, по сути, горькой детской обидой – за то, что мне так и не открыли секрет, «как правильно».

***
Насколько большую мне оказали услугу, я поняла гораздо позже.

Насколько важно было для умственного развития – да и душевного здоровья – своевременно научиться не зацикливаться, переключаться, рассматривать ситуации с разных сторон и собирать сведения из взаимоисключающих источников.

Окончательно осознала, пожалуй, когда я после долгого сознательного «воздержания» окунулась в публичное пространство. (Смешно – уйти с «Публичной социологии», чтобы, по факту, работать именно в этой сфере).

Чему я не устаю каждый (каждый, Карл) раз удивляться – так это тому, насколько разные бывают люди. Насколько разные мировоззрения. Убеждения. Стили жизни. Способы решения проблем. Но еще более милым мне кажется то, с какой яростью люди свое мнение защищают как единственно возможное. Словно от того, правы они или нет (а важнее – убедят они в этом других или нет) зависит их жизнь.

Впрочем, кто поручится за то, что это не так?

Похожие друг на друга люди сбиваются в группы, компании, сообщества, кружки. Шипят изнутри своей группки на всех инакомыслящих – чем серьезнее вопрос, по поводу которого они все объединились, тем сильнее шипят. Сами в жизни тычутся, как слепые котятки, и делятся друг с другом опытом: вот, когда я ткнулся туда, нашел что-то интересное, а вот здесь молочко раздают, а вот тут люлей. Передают друг другу лайфхаки и обрывки любительских мануалов, потому что нормальной, актуальной документации к жизни ни у кого как не было, так и нет.

А рядом с ними живут совсем другие люди с диаметрально противоположным мировоззрением. И пользуются совсем другими мануалами.

Рядом с православными активистами живут геи. Рядом с либералами – консерваторы. Кафкианцы рядом со сторонниками позитивного мышления, традиционалисты с новаторами, активисты рядом с индифферентными. Все в рамках своих групп передают какой-то опыт, инструкции к действию, не забывая шипеть в сторону остальных, когда им случится встретиться на одной территории. Учат друг друга совсем разным правилам, устанавливают разные наказания, протаптывают разные дорожки.

Но самое прелестное во всем этом знаете что?

У всех всё работает.

Вот на этом нашем общем маленьком голубом шарике любой человек может подобрать любую инструкцию к жизни – и, если он достаточно хорошо в нее поверит, она у него заработает. Дальше он, конечно, обрастет единомышленниками, будет делиться новостями и хитростями, будет ненавидеть тех, кто делает иначе (или примирительно улыбаться в их сторону), будет спрашивать о непохожих на него людях «Да как же можно так жить?»… и, скорее всего, даже не догадается, что – можно.

Жизнь – как программа, в которой на какую кнопку ни нажми – она будет работать. Причем именно так, как ты от нее ожидаешь.

По-моему, Бог – это просто гениальный программист.