Письма Крошки Мю: Счастье. Бессрочно, без смс и регистрации

Я, вообще-то, большой любитель радоваться жизни и писать про то, какая она замечательная. Из моих постов может сложиться впечатление, что я просто мастер спорта по наслаждению каждым днем.

И в походах-то мне всё нравится, и в путешествиях я живу каждым мгновением, и погоды плохой не бывает, и на улице каждый день что-нибудь удивительное попадается. А если уж совсем ничего не происходит, всегда можно просто запостить фотку рыжего кота на одеялке. У кого есть кот – тот сразу счастливчик, это все знают. (Лайфхак, между прочим, делюсь).

Но иногда, особенно когда долго ничего нового не происходит в жизни, я медленно превращаюсь в среднестатистического жителя мегаполиса. Хожу с хмурой миной, толком сама не понимая, на кого обиделась. Жалуюсь и ною по пустякам. Залипаю в интернете сутками. Не смотрю по сторонам, идя по улице, а надеваю наушники и гоняю по протоптанным нейронным дорожкам одни и те же мысли. Это не говоря уже о том, что я большой любитель себя регулярно грызть за какие-нибудь выдуманные провинности и грустить о судьбах мира. В общем, все это не очень похоже на «счастье каждый день, бесплатно, без регистрации».

В какой-то момент я задумалась: а почему так происходит? То есть, я же прекрасно знаю, что может быть лучше. Более того, я знаю, как именно это может быть. Как ощущается теплым клубком внутри спокойная, ровная радость жизни; как иголочками в пальцах отдается изумление и интерес к миру; как подхватывает под крылья поток; как цепляет что-то в животе чувство полета и куража. Я знаю, что мне нравится так жить, и знаю, насколько я в этих состояниях продуктивнее и счастливее – так почему, когда-то однажды почувствовав это и осознав, я не осталась такой насовсем?

Это ведь такой распространенный сюжет в кино и литературе – божественное откровение, после которого мир героя переворачивается навсегда. Он чуть не умер – и наконец понял радость каждого дня. Чуть не потерял любимых людей – и научился их ценить. Осознал, что жизнь великолепна, что ее нельзя растрачивать по пустякам, что нужно использовать возможности каждого дня… ну, вы поняли. На этом моменте герой обычно вдохновенно уходит в закат. (Если повезло, то даже на своих ногах).

Произведение закончилось; подразумевается, что произошедшее поменяло жизнь героя навсегда, и с тех пор он живет как следует. Таскает любимой девушке цветы через день, регулярно звонит родителям, радостно вскакивает по будильнику каждое утро, нашел работу своей мечты… Это всё происходит после финала, уже за кадром. Мы этого не видим, но так предполагается – в конце концов, по-другому и быть не может, правда? Иначе о чем был весь разговор?..

В настоящей жизни тоже случаются моменты – иногда очень экстремальные – после которых действительно начинаешь ей радоваться. По этому поводу тоже можно разочек красиво уйти в закат, только разница в том, что после этого заката из-за горизонта не начинают подниматься титры. Момент случился, а жизнь идет дальше.

Только как?

***

Скажите, пожалуйста, вы когда-нибудь начинали бегать?

Не в смысле два дня подряд поднимались по будильнику в шесть утра, а на третий день прокляли всё и зарылись обратно в подушку. Нет, две недели, три, месяц – какой-то промежуток времени, когда успеваешь преодолеть первое сопротивление, втягиваешься в процесс, немножко гордишься собой и даже начинаешь ловить от всего этого кайф.

А потом что-то происходит: куда-то уехали, или подвернули ногу, или на улице похолодало, или вдруг не смогли встать по будильнику – что угодно. Главное, что вы выпали из ритма, а это все равно что соскочить с несущегося поезда – он уедет дальше без вас, и очень быстро.

Случалось вам начать следить за своим питанием, а потом бросить? Тренироваться в спортзале и через полгода уйти? Искренне радоваться жизни целое лето, а потом начать себя ловить на том, что дефолтное выражение морды – опять «кирпич»?

И случалось ли через какое-то время спросить себя: «Какого черта, я же так трудился, почему этот результат ушел? Я столько всего понял, почему моя жизнь не изменилась мгновенно и навсегда?».

Кажется, нам срочно нужны другие сказки и другие фильмы. Рассказывающие, что:
— если ты что-то такое понял, это не значит, что твоя жизнь изменится сразу и насовсем;
— если ты начал что-то делать, это здорово, но все еще никаких гарантий;
— если ты добился результата – молодец, но опять-таки, ты все еще можешь его потерять;
— единственный способ сохранить результат и развиваться дальше – это продолжать действовать. В смысле, каждый день. В смысле, until the very end.

Видимо, умение радоваться жизни и наслаждаться ею – это тоже что-то из области ЗОЖ. Не только потому, что полезно для здоровья и продлевает жизнь, но и потому, что это постоянный процесс. Требующий такого же самоконтроля, как тренировки, здоровое питание и все остальные прелести.

Умение радоваться жизни точно так же можно тренировать. У него тоже есть полоса разгона, есть постоянный ритм, с которого так же легко слететь, как с ежедневного бега. Оно так же, как и бег, может войти в привычку (от которой потом можно и отвыкнуть, если слишком долго откладывать очередную пробежку на завтра).

И что интересно, если ты однажды вошел в ритм, то даже сбившись с него и потеряв форму – ты уже знаешь, куда именно тебе хочется вернуться и что для этого надо сделать.

Потому что это ощущение ни на что не променяешь. И даже если у тебя не получилось однажды, если ты все еще не готов пробежать марафон и вообще не очень-то уверен, получится ли на этот раз выдержать хотя бы пару недель – ты все равно решаешь попробовать еще раз.

И надеваешь кроссовки.

Письма Крошки Мю: ТЗ для Вселенной

Одна моя через-третье-рукопожатие знакомая – назовем  ее Ольга, но не ради секретности, а потому что у меня так себе память на настоящие имена – так вот, решила как-то Ольга, что ей нужен мужчина.

Нужен и нужен, дело нехитрое: половина земной популяции и десятки специально для этого придуманных социальных институтов к твоим услугам. Хочешь по ночным клубам ходи, хочешь альпинисткой стань,  хочешь вообще прямо у загса парней отлавливай (только желательно на входе, потому как на выходе с большой вероятностью уже совсем поздно).

Но Ольга была дама прошаренная. Шляться по танцполам и прочим турпоходам – оно, конечно, можно, но куда лучше всё сработает, если перед этим еще как следует  поколдовать в нужном направлении. Взаимодействие со Вселенной, реализация желаний, вот это всё. Мануалы-то давно написаны, бери да пользуйся.

Вот Оля и стала пользоваться. Составила запрос Вселенной, в письменном виде: нужен мне, мол, парень с самыми серьезными намерениями, да чтоб черноокий, смуглый, кудрявый брюнет, и погорячее! (На этом ее запросы к мужчине почему-то то ли заканчивались, то ли шли в порядке убывания и были несущественными). Для пущей наглядности Ольга скачала из Интернета фото Антонио Бандераса, распечатала, повесила себе его над столом и сосредоточенно на него медитировала. Визуализировала, стало быть.

Навизуализировалась и забыла. Периодически начинала высматривать Бандераса в метро, но негодник Антонио в московскую подземку почему-то не спешил. На фронте души и тела было по-прежнему тихо. На Олин запрос во Вселенную тамошний саппорт отвечать, как водится, не спешил.

А неделю через две позвали ее друзья попариться в городской бане. Температура под сотню и толпа граждан, сплотившихся в едином порыве к чистоте – мечта санитарии и санитаров. Оттуда-то, из этого горячего влажного пара, вдруг вынырнул к Ольге растрепанный смуглый парень – то ли банщик, то ли просто залётный эксгибиционист – и, решительно приобняв ее за талию, сходу начал прояснять их дальнейшую совместную судьбу.

– Поедем сейчас к тебе, – деловито говорил он, ­– там, понятно, шуры-муры, выпьем-посидим. Квартиру твою посмотрим, опять же. Будешь моя московская жена!

– Московская? – уточнила Оля. Предложение руки и сердца было сформулировано вроде бы и четко, но как-то территориально-ориентированно.

– Московская, – подтвердил мужик. – Я же цыган. Кочую я. В каждом городе – по жене, ты, значит, будешь московская. Пока нету меня – ты деньги-вещички будешь на вокзале воровать и в дом себе нести, а я приезжать буду иногда и их забирать. Соглашайся, я и бить-то тебя почти не буду!

И, опершись на изумленную Ольгу, цыган пошатнулся и добавил:

– Только это, давай уже поехали к тебе побыстрее. А то мутит меня что-то. Температура у меня, вишь, под тридцать девять…

В каких именно выражениях Ольга распрощалась тогда с этим страстным кочевником и его матримониальными планами, история умалчивает. Вернее, умалчивала сама Ольга, когда пару дней спустя рассказывала подруге про этот случай.

– Что это за свинство такое?! – рассерженно вопрошала она в воздух. – Что вообще творится в этом мире? Откуда столько мужиков, еще и ненормальных?!

– Погоди-ка, – сказала ей подруга (поднаторевшая во взаимодействиях со Вселенной даже больше Олиного). – Ты же сама хотела себе мужика?

– Ну, хотела! Но я-то хотела приличного мужчину! А не вот это вот!

– Одну минуточку. Запроса на «приличного мужчину» я у тебя что-то не помню. Давай прямо по тексту твоему, ладно? Вот тут у тебя написано: «парень с самыми серьезными намерениями…». Тот цыган тебе что, жениться предлагал?

– Ну, предлагал… – растерянно сказала Оля.

– Ставим галочку. Дальше: чего там по внешности-то ты хотела? Смуглый, кудрявый и черноглазый – было такое?

– Было.

– Тогда что за потребительские претензии? Ставим галочку. «…И чтоб погорячее», – дочитала список подруга. – Опять-таки, тебе попался максимально горячий парень. В бане-то, с температурой тридцать девять. Горяче́е уже остывают! Хорошо еще, не попросила «чтоб плавился от страсти»…

– Но я же… я же… – беспомощно всхлипнула Оля. – Я же совсем не этого хотела! Мне нормальный мужик же нужен, я же вот и запрос составила… А про «горячего» вообще метафора же была!

– Всё правильно, – кивнула подруга, – ты его составила, а он и сработал. В точности! У Вселенной нет чувства юмора, она исполняет желания ровно в той формулировке, как их загадали.

Если там, в космосе, кто и сидит, так он не лирик, а технарь. Так что в следующий раз – описывай задачу как можно четче, прилагай скриншоты и макеты, составляй нормальное ТЗ. И не злоупотребляй метафорами и скрытыми смыслами, а то могут по настроению понять и буквально. В конце концов, – закончила она, смахивая невидимые пылинки с портрета Бандераса, –  ты же знаешь этих программистов!

Письма Крошки Мю: Межмай

Три рабочих дня между майскими праздниками, вот эта сомнительная возможность для россиян отдохнуть от одних шашлыков и подготовиться к другим, я про себя называю «межмаем». Короткое и странное время.

Работается в межмае лениво. Каждый из трех дней – как первый день после отпуска и одновременно как последний – перед ним. Или как будто Москва – это часть путешествия между Ярославлем и Истрой, достопримечательность, на которой мы почему-то задержались дольше обыкновенного.

Даже на собственной кровати спится, как в хостеле – приходишь ночевать вечером, уходишь утром. А между подъемом и отбоем – какая-то незнакомая, невероятно зеленая и цветущая Москва (как будто кто-то разом выкрутил яркость на полную мощность), запах предлетнего неба и яблоневых цветов, и улыбки людей на улицах передаются воздушно-капельным путем, как передавался зимой грипп. Мама улетела в Грецию (грецца, стало быть), остальные члены семьи тоже мигают, как светлячки – то появляются, то исчезают. Стабильно дома можно застать только кота.

Утром кот скребется в дверь комнаты, скребется всегда ровно за час до будильника, независимо от того, на какое время тот заведен. Такое кото-уведомление: через час вставать. Очень полезная функция – есть возможность быстренько оценить свое состояние перед рабочим днем и заодно порадоваться, что вставать еще не сейчас – можно попробовать срочно доспать недовыспанное.

У кота с утра случается приступ необъяснимой охотничьей активности. Максимально удачный объект для охоты – это, конечно, ноги спящих людей. И еще вот те цацки на стеклянном столике в комнате, куда ему днем не разрешают тянуться. Потому с утра кот регулярно стучится в дверь, а его, понятно, столь же регулярно не пускают. Но он верит, что настойчивой дрессировкой можно добиться от людей почти всего – и в этом скорее прав, чем не прав.

Сегодня ему улыбнулась удача. Рассудив, что иногда кота проще пустить, чем переупрямить, я открыла ему дверь. Рыжий дежурно потупил минутку на пороге, делая вид, что не очень-то и хотелось, а потом вспрыгнул на мамину кровать, свернулся клубком и заснул под шум весеннего дождя.

Долго, упорно и фанатично стремиться к любимому спальному месту – это очень глубокая жизненная философия, я считаю. С этой точки зрения, в крайние дни длинных походов я тоже становлюсь практически котом: мечтаю оказаться в своей уютной кроватке, свернуться под одеялом и урчать о том, как мягко и тепло спать дома.

И так до тех пор, пока ветер снова не запахнет путешествиями, а все заинтересованные части тела не запросят новых приключений.

То есть примерно дня на три.

Ровно на межмай.

 

Письма Крошки Мю: Мотивация (Artem Lebedev cover)

«Как ты мотивируешь себя делать важные, но неинтересные дела?».

На этот вопрос у изобретательной меня есть аж три варианта ответа.

И все они, как у классика Артём Татьяныча, начинаются со слов «Да никак».

  1. – Как ты мотивируешь себя делать важные, но неинтересные дела?

–  Да никак: я превращаю важное дело в неважное.

Я соображаю, а действительно ли это дело такое уж важное. Нельзя ли его, скажем, отложить? Перепоручить кому-нибудь другому? Сделать не все, а только часть? Разбить на мелкие задачи и половину из них делегировать?

Тут, конечно, есть всякие соблазны типа прокрастинации, халатности и прочих милых маленьких офисных болезней. Но это уже история из предыдущей серии – про ответственность, умение оценивать обстоятельства и возможные последствия своих действий.

В конце концов, действительно важных дел не так уж много. Если их вдруг оказывается больше, чем мелких и несрочных – скорее всего, что-то не так с постановкой задач или с приоритетами.

Впрочем, некоторым нравится жить в постоянном цейтноте из Очень-Важных-Дел-Ни-Одним-Из-Которых-Нельзя-Пренебречь. Тогда есть второй вариант.

  1. – Как ты мотивируешь себя делать важные, но неинтересные дела?

– Да никак: я превращаю неинтересное дело в интересное.

Если своевременно закончить ныть про то, как тебя всё достало и как твою молодую талантливую тушку тут никто не ценит, то, вообще-то, почти в любом деле можно найти для себя что-нибудь интересное.

Сделать его каким-нибудь необычным образом (не в смысле «через жопу», а в смысле «нестандартно». Хотя первое является подмножеством второго, да). Придумать, как оптимизировать процесс – а это уже всегда творческая задача. Включить перфекциониста и сделать идеально. Включить девелопера и напихать в сделанное дополнительных интересных фич.

В конце концов, можно расширить вводные данные, то есть поиграться. Например, в прошлом апреле я поспорила с Давидом Дале, что напишу диплом за сутки (а диплом мой на тот момент был в полузачаточном состоянии и эволюционировать не хотел вообще). Я включила себе в наушниках темы из Mission Impossible и BBC-шного Шерлока и представила, будто я агент на задании, специалист самого высокого класса, и мне срочно нужно взломать этот чертов Пентагон, потому как ну а кто кроме меня. Дело сразу пошло веселее и эффективнее, и за несколько часов объем написанного текста увеличился в –дцать раз.

Почти везде можно найти что-то интересное. Или сделать себе интересно самостоятельно. Так уж устроена жизнь.

Изредка бывают, правда, случаи, когда то, чем ты занимаешься – это вот совсем не твое. И сделать с этим ничего нельзя. Или, как в той истории с превращением буханки хлеба в троллейбус – можно, но зачем?

Для таких ситуаций у меня есть третий вариант ответа.

  1. – Как ты мотивируешь себя делать важные, но неинтересные дела?

– Да никак.

Это иcтория про мое высшее образование.

Я закончила бакалавриат, фактически, на чистой удаче. До, после и даже в процессе получения диплома я рассказывала всем, кто еще мог меня слушать, как мне все это надоело, и в каком дубовом гробу с бархатной обивкой я видала родную дисциплину.

На этом фоне мое поступление в магистратуру смотрелось очень странно. Справедливости ради, это произошло почти по инерции: в феврале я написала туда олимпиаду, болея с температурой и вообще от нечего делать, и вдруг прошла на бюджет. Это был путь наименьшего сопротивления, а я большой любитель лишний раз не рыпаться – потому в сентябре я снова оказалась на факультете социологии.

Вспыхнувший было интерес к новым предметам быстро погас совсем. Я почти ничем не занималась, кроме, разумеется, нытья о судьбах Родины. Было скучновато, но, в общем, терпимо. По крайней мере – до января.

А в январе я вернулась с Лансароте и обнаружила, что не могу заставить себя сесть за учебу от слова «совсем». Очередной дедлайн был – так, ерунда, а не дедлайн, и работы-то там было на две странички, и особых изысканий, в общем, никаких не требовалось – так, пососать слова из пальца. Но меня перемкнуло: я ходила вокруг компьютера, прокрастинировала отчаянно, чуть не плакала и не могла заставить себя написать пары  строчек.

После Лансароте я вернулась окрыленная, летящая, с невероятным ощущением внутренней силы – и вдруг необходимость сделать какую-то фигню на тыщу знаков  чуть не высосало из меня всю радость двух канарских недель. Это, в общем, был достаточно доходчивый знак, что пора перестать жевать кактус.

Мне повезло дважды. Во-первых, значимые для меня люди больше поддерживали меня, чем старались отговорить. Во-вторых, я сумела удачно и быстро найти работу, которая меня не устраивает разве что в том смысле, что в офисе почему-то все еще не стоят кулеры с Jack Daniels.

Но даже если бы было труднее, не думаю, что я бы поменяла решение. Долгое занятие неинтересным делом приравнивается к страданию фигней и наказывается потерей драгоценного жизненного времени со здоровьем вместе.

Здоровье, между прочим, одно, а вот альтернативных и увлекательных занятий – вагон и две маленьких тележки. Из фигни же надо либо сделать не фигню, либо ею не страдать.

Считаю, у меня нынче вышла практически басня. Даже с моралью.

Письма Крошки Мю: Мы в ответе за тех…

Когда мы были маленькими, о взрослой жизни нам по большей части рассказывали примерно так:

«Когда ты станешь взрослым, тебе придется рано вставать, работать допоздна, есть только полезную еду и быть ответственным!»

Знакомо, да? Создается ощущение, что мир взрослых – ужасное место, наполненное исключительно будильниками, офисами и салатами. С годами к первым трем пунктам, в общем-то, более-менее привыкаешь, – прежний ужас вызывает только страшное слово «ответственность», в массовом сознании – синоним обручальных колец и пеленок.

Но мы ведь бесстрашные, правда?

Поговорим за ответственность.

***

Концепция ответственности, особенно в том виде, как ее описывают нам в детстве – это неясная и мутная штука. Наверняка про нее известно только одно – это что-то тяжелое, сложное и ко всему на свете обязывающее.

Фраза «будь ответственным!» ничего не объясняет на счет того, как именно себя следует вести. Фраза «ты должен отвечать за свои поступки!» создает только ощущение, будто ты уже заранее кругом виноват и должен перед всеми срочно оправдаться.

Не помню, чтобы я хоть раз от кого-то в жизни слышала слова: «послушай, на самом деле ответственность – это же очень клевая штука».

И раз так, мне пришлось сказать себе их самой.

По сути-то, ответственность – это одна сторона медали. Другая сторона – свобода воли. А вся медаль называется «Моя жизнь в моих руках».

Это значит: я моделирую свою жизнь. Я принимаю все решения. Я свободен выбирать, что мне делать. Я свободен самостоятельно решать свои задачи именно так, как я считаю нужным.

Еще это значит: я ни на кого не сваливаю вину за свои неудачи. Я не обвиняю окружающую среду в неблагоприятных обстоятельствах, поскольку это бессмысленно; вместо этого, я могу решать, как именно мне действовать в этих обстоятельствах дальше. Я могу принять любое решение – и любые его последствия, понимая, что сам сделал выбор.

Не «сам виноват», ребята, а «сам сделал выбор».

Это не демагогия и не игра словами – это разные способы мыслить, воспринимать и оценивать ситуацию. И разные образы дальнейших действий. Когда ты виноват – ты жертва, и набор твоих возможных стратегий очень ограничен: либо «какой я неудачник», либо «так мне и надо», либо «пожалейте же меня», либо «сами вы дураки» – так себе игровое поле, скажу я вам. Когда ты сделал выбор и принял его последствия – ты в любом случае в выигрышной позиции: позиции человека, готового в дальнейшем осознанно поменять свою стратегию. И вариантов таких стратегий – сотни.

***

В вопросах всякого рода ответственности есть отдельная, довольно болезненная область – ответственность за других людей. Особенно любимых и близких.

Я очень люблю «Маленького принца» Сент-Экзюпери – всю книгу, за исключением одной, самой культовой фразы: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Приручают животных. Отвечают за немощных.

За тех, кто без твоей помощи не сможет, не выживет. За маленьких детей и стариков, за домашних любимцев, за чахлые комнатные растения. Но, скажем, оставаться рядом с нелюбимым человеком только потому, что ты его «приручил» и теперь «в ответе» – значит ставить его на одну доску с брошенной собачкой, такой, знаете, с грустными-грустными глазами и сломанной лапкой?

Он не собачка со сломанной лапкой. Он даже не Лис. Он человек.

И за здорового, взрослого, дееспособного человека в ответе только он сам.

Можно и нужно поддерживать любимых, беречь, помогать им, заботиться о них. Сдерживать данные обещания. Принимать участие в их жизни. Быть рядом, быть близко – всеми возможными методами. Любовь и прочие виды симбиоза, поддержки и взаимодействия – это более чем прекрасно.

Но в ответе – каждый за себя. Это, в конце концов, элементарная форма уважения к другому человеку рядом, что-то вроде максфраевского приветствия «Вижу тебя как наяву» – вижу и уважаю в тебе отличную от меня, самостоятельную и цельную личность. Не инвалида на моем иждивении, а человека, способного существовать полноценно и автономно.

Получается, что ответственность – это один из атрибутов взрослого дееспособного человека – в лучшем смысле этого слова. По сути, та же свобода, только в профиль. Свобода говорит: «Я могу сделать что угодно». Ответственность: «Я могу осознанно решать, что именно мне сделать».

Знаете, а эта ваша взрослая жизнь – в общем-то, неплохая штука.

(Хотя я все еще не люблю будильники).

Письма Крошки Мю: Крайний квест

Я плохо разбираюсь в компьютерных играх, от слова «совсем не».  Скайрим, Варкрафт, даже Герои Меча и Магии фактически обошли меня стороной. Интерес к ним я потеряла раньше, чем успела появиться нормальная графика, проработанные сюжеты и все остальные прелести. В памяти остались только несколько простеньких, тусклых стратегий, в которые я играла в детстве.

Так вот, в одной из таких игрушек надо было зачем-то спасать какого-то маленького дракончика из лап каких-то там злодеев. Для этого надо было пройти несколько уровней, решить все очевидные квесты и разыскать все неочевидные – например, добросовестно подбирать из тайников какую-нибудь ненужную фигню, которая через пару уровней внезапно оказывалась ключевым элементом для прохождения.

Помню, я однажды намертво застряла на каком-то уровне. Ну не хотел открываться этот дурацкий портал на следующий этап, ну что ты будешь делать. Я тыкалась в эту грешную арку, бродила вокруг нее, а потом от скуки пошла обратно – исследовать локацию, в которой я застряла: делать всё равно было больше нечего.

На второй час в каком-то закоулке, во всеми богами забытом тайнике я нашла завалящую конфетку, которая внезапно открыла проход на следующий уровень.

То есть, в смысле?! Я тут решала стремные квесты, вовсю отличалась умом и сообразительностью, почти в лепешку расшиблась ради этого вашего дракончика – я что, недостаточно молодец, чтобы меня пустить дальше и так, без этой идиотской конфетки, которая вообще непонятно зачем нужна?!

Очень нелогичная и странная игра, решила я. Больше никогда не буду в такие играть!

«Я еще никогда так не ошибался», и вот опять.

***

Бывает, что ты собрал, кажется, все возможные ачивки для перехода на следующий уровень. «Уровнем» может быть что угодно – научиться чему-нибудь, встретиться с кем-то или, наоборот, отпустить, куда-то поехать, что-то сделать…

Понимание ситуации – есть, нужные навыки – имеются, желания – хоть отбавляй. Стоишь такой безмерно развитый и красивый, возможно даже в белом пальто.

А тебя не пускают.

Болезни, погода, дурацкие случайные опоздания, мелкие травмы, иррациональное плохое самочувствие, непонятные эмоциональные всплески, сорванные договоренности – что угодно. Не собственные систематические и объяснимые косяки, а мелкие деревяшки, раз за разом возникающие словно из ниоткуда и попадающие в колеса. Как будто кто-то сверху, наблюдая за тобой, с интересом листает полный свод законов Мерфи и выбирает из них: «О! а вот этого с ним еще было! А ну-ка, добавим ему маааленькую щепоточку… упс!».

И тут можно ныть, обвинять себя и других, жаловаться-обижаться или, наоборот, переть напролом, ловя лицом все тумаки. Раз и навсегда решить, что не судьба, или же собрать все шишки в попытках перехитрить Вселенную.

А можно еще раз пройтись по текущему уровню в поисках непройденного квеста.

Внутренний неразрешенный вопрос. Забытое, но важное действие. Модель поведения, принятая в теории, но не воплощенная на практике. А может статься, этим «квестом» вообще окажется просто умение потерпеть и дождаться нужного времени, обстоятельств, человека.

Самое забавное, что, если немного подумать и ухитриться себе не врать – как правило, становится очевидно, какой именно чекпойнт не взят и что делать дальше: что усвоить, на что решиться, как поменять поведение и мысли. Самое интересное, что, как только берешь этот последний маленький КП – конфетку в заброшенном тайничке – проблемы имени дядюшки Мерфи вдруг рассасываются, как туман.

«Loading next level».

Письма Крошки Мю: Ёж с молоком

Как-то раз весной в Махерово мы нашли возле крыльца ежа.

Не то чтобы в деревне это редкость, но вы когда-нибудь видели ежей? Совершенно же невозможно хладнокровно пройти мимо. Разумеется, вокруг ежа поднялся в меру сдержанный писк-визг, его схватили на ручки и попытались приласкать. Он, бедняга, не понял, что мы к нему исключительно с добрыми намерениями: свернулся клубком, выставил во враждебный мир иголки и зашипел.

Было решено облагодетельствовать ежа не мытьем, так катаньем. Раз подвергаться глажке он не хочет, напоим его молоком! Мы наполнили свежим молоком огромную миску и поставили ее возле крыльца; рядом сгрузили ежа.

Сначала еж, чуя, что опасность еще рядом, пытался оставаться в благоразумном клубочке, но нос его помимо воли чуял молоко, и еж потихоньку разворачивался из боевого игольчатого шара в обычного ценителя вкусненького. Он застенчиво подполз к миске и погрузил туда мордочку. Я не мастер различать ежиные настроения, но чем дальше, тем больше от животного прямо-таки фонило блаженством.

В этот момент к крыльцу подошел рыжий кот Кузя.

Сказать, что у него случился диссонанс – не сказать ничего: стоит тут, понимаешь, огромнейшая миска молока, которая и ему, альфа-самцу, не всегда достается, – и наше кровное молочко из нее лакает что-то мелкое и наглое!

Кузя, несмотря ни на что, парень изначально миролюбивый. Пузатую мелочь, справедливо рассудил он, можно воспитать и потом, а пока молока еще целая миска – first things first! Он подошел к миске и пристроился рядом с ежом.

У ежа в это время происходили свои сложные внутренние психологические процессы. По мере того, как увеличивалось количество молока в его организме, уменьшался уровень его страха перед окружающим – и в какой-то момент уровень этот пересек нулевую отметку и устремился в область отрицательных величин. Проще говоря, еж начал наглеть.

Вряд ли Кузе в его котовской жизни еще когда-нибудь приходилось удивляться так сильно, как в тот раз, когда его от миски молока оттолкнул еж.

Кузя решил принять это за простое недоразумение и сунулся к миске снова; еж зашипел и прицельно кольнул Кузю в нос. Кузя был обескуражен, деморализован и фрустрирован (т.е. офигел), но что он мог сделать? Любая попытка проучить нахальника заканчивалась исколотыми лапами и обиженным мявом. После нескольких бесплодных попыток отвоевать нажитое непосильным трудом, Кузя поступил как истинный кот – а именно сделал вид, что полностью контролирует происходящее и вообще еж еще жив единственно его, Кузиной, милостью.

У ежа тем временем разворачивалась своя драма: он рассудил, что такой прекрасный представитель рода ежиного, как он, достоин в буквальном смысле купаться в роскоши. Придя к этому нехитрому выводу, еж не без труда перевалился через край миски и плюхнулся в молоко всей своей тушкой.

В глазах кота сверкнула и погасла бессильная классовая ненависть к олигархам. Еж лакал молоко, отфыркивался, месил его лапами, неспешно разворачивался в нем как океанский лайнер. Он был в ежином рае, смысл жизни был успешно постигнут, и плевать он хотел на людей, котов, высшую справедливость и вообще на все, что не касалось окружающего его молока.

Мы немного полюбовались на эту воплощенную нирвану и ушли в дом, оставив ежа с его сбывшейся мечтой. Через некоторое время кто-то из нас выглянул в окно и обнаружил миску, где еще оставалось немного молока, и никаких следов ежа.

Мы в ответе за тех, кого напоили. Была организована срочная поисковая операция. Она быстро увенчалась успехом. Еж обнаружился метрах в тридцати от миски: по извилистой траектории он из последних сил полз к родным кустам.

Кто-то попробовал до него дотронуться; еж пьяно зашипел что-то на тему «убери руки, я женат» и попытался свернуться в клубок, но площади иголок уже не хватало, чтобы полностью прикрыть его раздутое от обжорства брюшко. Сделав два-три безуспешных подхода, еж устал – и внезапно, в лучших традициях городских дебоширов, закрыл глазки и захрапел.

Его бережно отнесли к кустам и засунули туда поглубже – на случай, если удалого падди пойдет разыскивать мстительный кот. На следующее утро ежа на месте не обнаружилось. Мы надеялись, что он благополучно проспался и пошуршал в родную нору – оправдываться перед женой, надо думать.

Был ли к исчезновению ежа причастен Кузя, нам узнать не удалось. Доподлинно известно только то, что после того случая кот еще долго перед едой предварительно проверял молоко на наличие в нем наглых ежей.

Письма Крошки Мю: социологи и Программист

Сколько себя помню, я постоянно пыталась понять, как устроена жизнь. Была просто-таки одержима идеей докопаться до истины, узнать, как на самом деле жить правильно и как неправильно, и почему некоторые люди все-таки так живут, и как бы до них донести, что надо делать не так, а совсем по-другому.

В одиннадцатом классе я очень хотела поступить на социологический факультет. Мне казалось, это именно то место, где мне наконец-то расскажут, как тут все организовано. Откуда (ноги растут) есть пошла земля Русская, почему общество устроено так, а не иначе, где находятся корни всех конфликтов, как именно люди принимают решения и что, в конце концов, со всем этим надо делать. Мне казалось, передо мной сходу выложат четкую, выверенную, рациональную инструкцию: мол, мы тут за столетие всяких исследований выяснили, что общество устроено вот так-то и так-то, поэтому, чтобы максимально эффективно здесь существовать, будь любезна делать то-то.

«Я еще никогда так не ошибался» (с).

Объяснений мне никто не дал. Ни сходу, ни когда-либо потом. Зато к концу четвертого курса (а на самом деле гораздо раньше) голова моя распухла от сотен общественных теорий, объяснений, подходов и методов исследования. Они были настолько разнообразны и противоречивы, что, казалось, честнее было бы повесить над дверью кафедры гигантский плакат с девизом «А хрен его знает». У всех виденных мною теорий было лишь несколько общих признаков:

1) Они объясняли не всё. (Иногда почти даже не пытались).
2) Но при желании под любую теорию можно было подогнать что угодно. Всё обрезать, выпилить, но таки запихнуть кубик в отверстие для шарика.
3) Все они как-то работали.
4) Ни одна из них не работала как надо.

Лёгкость, с которой можно было жонглировать монументальными теориями при составлении программы исследования, взрывала мне мозг. Слова «всё очень субъективно» я воспринимала как личное оскорбление. Масштабные талмуды и тысячелетние философские системы тасовались как карты, и это, кажется, никого особенно не волновало.

Впоследствии у меня появилось еще много претензий к социологии как науке, но первая и самая большая из них была, по сути, горькой детской обидой – за то, что мне так и не открыли секрет, «как правильно».

***
Насколько большую мне оказали услугу, я поняла гораздо позже.

Насколько важно было для умственного развития – да и душевного здоровья – своевременно научиться не зацикливаться, переключаться, рассматривать ситуации с разных сторон и собирать сведения из взаимоисключающих источников.

Окончательно осознала, пожалуй, когда я после долгого сознательного «воздержания» окунулась в публичное пространство. (Смешно – уйти с «Публичной социологии», чтобы, по факту, работать именно в этой сфере).

Чему я не устаю каждый (каждый, Карл) раз удивляться – так это тому, насколько разные бывают люди. Насколько разные мировоззрения. Убеждения. Стили жизни. Способы решения проблем. Но еще более милым мне кажется то, с какой яростью люди свое мнение защищают как единственно возможное. Словно от того, правы они или нет (а важнее – убедят они в этом других или нет) зависит их жизнь.

Впрочем, кто поручится за то, что это не так?

Похожие друг на друга люди сбиваются в группы, компании, сообщества, кружки. Шипят изнутри своей группки на всех инакомыслящих – чем серьезнее вопрос, по поводу которого они все объединились, тем сильнее шипят. Сами в жизни тычутся, как слепые котятки, и делятся друг с другом опытом: вот, когда я ткнулся туда, нашел что-то интересное, а вот здесь молочко раздают, а вот тут люлей. Передают друг другу лайфхаки и обрывки любительских мануалов, потому что нормальной, актуальной документации к жизни ни у кого как не было, так и нет.

А рядом с ними живут совсем другие люди с диаметрально противоположным мировоззрением. И пользуются совсем другими мануалами.

Рядом с православными активистами живут геи. Рядом с либералами – консерваторы. Кафкианцы рядом со сторонниками позитивного мышления, традиционалисты с новаторами, активисты рядом с индифферентными. Все в рамках своих групп передают какой-то опыт, инструкции к действию, не забывая шипеть в сторону остальных, когда им случится встретиться на одной территории. Учат друг друга совсем разным правилам, устанавливают разные наказания, протаптывают разные дорожки.

Но самое прелестное во всем этом знаете что?

У всех всё работает.

Вот на этом нашем общем маленьком голубом шарике любой человек может подобрать любую инструкцию к жизни – и, если он достаточно хорошо в нее поверит, она у него заработает. Дальше он, конечно, обрастет единомышленниками, будет делиться новостями и хитростями, будет ненавидеть тех, кто делает иначе (или примирительно улыбаться в их сторону), будет спрашивать о непохожих на него людях «Да как же можно так жить?»… и, скорее всего, даже не догадается, что – можно.

Жизнь – как программа, в которой на какую кнопку ни нажми – она будет работать. Причем именно так, как ты от нее ожидаешь.

По-моему, Бог – это просто гениальный программист.