Письма Крошки Мю: социологи и Программист

Сколько себя помню, я постоянно пыталась понять, как устроена жизнь. Была просто-таки одержима идеей докопаться до истины, узнать, как на самом деле жить правильно и как неправильно, и почему некоторые люди все-таки так живут, и как бы до них донести, что надо делать не так, а совсем по-другому.

В одиннадцатом классе я очень хотела поступить на социологический факультет. Мне казалось, это именно то место, где мне наконец-то расскажут, как тут все организовано. Откуда (ноги растут) есть пошла земля Русская, почему общество устроено так, а не иначе, где находятся корни всех конфликтов, как именно люди принимают решения и что, в конце концов, со всем этим надо делать. Мне казалось, передо мной сходу выложат четкую, выверенную, рациональную инструкцию: мол, мы тут за столетие всяких исследований выяснили, что общество устроено вот так-то и так-то, поэтому, чтобы максимально эффективно здесь существовать, будь любезна делать то-то.

«Я еще никогда так не ошибался» (с).

Объяснений мне никто не дал. Ни сходу, ни когда-либо потом. Зато к концу четвертого курса (а на самом деле гораздо раньше) голова моя распухла от сотен общественных теорий, объяснений, подходов и методов исследования. Они были настолько разнообразны и противоречивы, что, казалось, честнее было бы повесить над дверью кафедры гигантский плакат с девизом «А хрен его знает». У всех виденных мною теорий было лишь несколько общих признаков:

1) Они объясняли не всё. (Иногда почти даже не пытались).
2) Но при желании под любую теорию можно было подогнать что угодно. Всё обрезать, выпилить, но таки запихнуть кубик в отверстие для шарика.
3) Все они как-то работали.
4) Ни одна из них не работала как надо.

Лёгкость, с которой можно было жонглировать монументальными теориями при составлении программы исследования, взрывала мне мозг. Слова «всё очень субъективно» я воспринимала как личное оскорбление. Масштабные талмуды и тысячелетние философские системы тасовались как карты, и это, кажется, никого особенно не волновало.

Впоследствии у меня появилось еще много претензий к социологии как науке, но первая и самая большая из них была, по сути, горькой детской обидой – за то, что мне так и не открыли секрет, «как правильно».

***
Насколько большую мне оказали услугу, я поняла гораздо позже.

Насколько важно было для умственного развития – да и душевного здоровья – своевременно научиться не зацикливаться, переключаться, рассматривать ситуации с разных сторон и собирать сведения из взаимоисключающих источников.

Окончательно осознала, пожалуй, когда я после долгого сознательного «воздержания» окунулась в публичное пространство. (Смешно – уйти с «Публичной социологии», чтобы, по факту, работать именно в этой сфере).

Чему я не устаю каждый (каждый, Карл) раз удивляться – так это тому, насколько разные бывают люди. Насколько разные мировоззрения. Убеждения. Стили жизни. Способы решения проблем. Но еще более милым мне кажется то, с какой яростью люди свое мнение защищают как единственно возможное. Словно от того, правы они или нет (а важнее – убедят они в этом других или нет) зависит их жизнь.

Впрочем, кто поручится за то, что это не так?

Похожие друг на друга люди сбиваются в группы, компании, сообщества, кружки. Шипят изнутри своей группки на всех инакомыслящих – чем серьезнее вопрос, по поводу которого они все объединились, тем сильнее шипят. Сами в жизни тычутся, как слепые котятки, и делятся друг с другом опытом: вот, когда я ткнулся туда, нашел что-то интересное, а вот здесь молочко раздают, а вот тут люлей. Передают друг другу лайфхаки и обрывки любительских мануалов, потому что нормальной, актуальной документации к жизни ни у кого как не было, так и нет.

А рядом с ними живут совсем другие люди с диаметрально противоположным мировоззрением. И пользуются совсем другими мануалами.

Рядом с православными активистами живут геи. Рядом с либералами – консерваторы. Кафкианцы рядом со сторонниками позитивного мышления, традиционалисты с новаторами, активисты рядом с индифферентными. Все в рамках своих групп передают какой-то опыт, инструкции к действию, не забывая шипеть в сторону остальных, когда им случится встретиться на одной территории. Учат друг друга совсем разным правилам, устанавливают разные наказания, протаптывают разные дорожки.

Но самое прелестное во всем этом знаете что?

У всех всё работает.

Вот на этом нашем общем маленьком голубом шарике любой человек может подобрать любую инструкцию к жизни – и, если он достаточно хорошо в нее поверит, она у него заработает. Дальше он, конечно, обрастет единомышленниками, будет делиться новостями и хитростями, будет ненавидеть тех, кто делает иначе (или примирительно улыбаться в их сторону), будет спрашивать о непохожих на него людях «Да как же можно так жить?»… и, скорее всего, даже не догадается, что – можно.

Жизнь – как программа, в которой на какую кнопку ни нажми – она будет работать. Причем именно так, как ты от нее ожидаешь.

По-моему, Бог – это просто гениальный программист.

Афинская школа для самых маленьких

Следуя попсовой мировоззренческой традиции, я всегда воспринимала жизнь как школу. Все сложные ситуации, вопросы и проблемы представлялись мне квестами, в которых можно прокачать недостающие качества и навыки. В принципе, каждый раз можно выбирать, взяться за квест или нет, но если он очень важный, то без него на следующий уровень не пройдешь, а потому он в разных формах будет тебе предлагаться раз за разом, пока не решишь, что ну уже всё, надо. Такая вот нехитрая концепция в стиле компьютерных игр.

А недавно я заметила, что процесс обучения/прокачки навыков/вот этого всего вообще часто напоминает другую ситуацию.

Вы когда-нибудь пытались вашим бабушкам-дедушкам объяснить, как отправлять смски, пользоваться гуглом, забивать новый номер в адресную книгу? С вашей-то точки зрения это ни разу не rocket science, так, нажать три кнопки – и вы медленно раз за разом показываете им последовательность действий, а потом наблюдаете, как они пытаются делать это сами – сначала терпеливо, а потом уже с ноткой раздражения. Ведь я же все показала, тут все так просто, ты же можешь делать гораздо более сложные вещи, в чем здесь-то проблема?!

С жизнью, по-моему, очень похоже. Нам еще в детстве-отрочестве выдают набор представлений о жизни, из которого в принципе, как из лего-конструктора, можно сотворить что угодно. Да, есть какие-то фишечки, продвинутые и специальные наборы, которые в основной комплект не входят – но самое главное выдается почти всегда сразу.

«Ты можешь всё». «Другие люди имеют право быть другими». «Ныть и плакать приятно, но бесполезно». «Умей отстаивать свое мнение, но слушай других». «Не занимайся нелюбимым делом». «Питайся правильно и занимайся спортом»…

Набор простейших, банальных, а главное – работающих приемов, которые нам выдали еще десятилетия назад и теперь терпеливо ждут, когда мы прекратим тыкать в ненужные кнопки и заходить в левые программы, а выполним простую, много раз показанную последовательность действий.

Справедливости ради, лишних «кнопочек», которые осложняют тебе жизнь, на этом экране много, и ткнуть не туда очень легко.

«Да ничерта ты не можешь на самом деле, потому что ты гуманитарий/технарь/не сын миллионера/не живешь в Европе». «Мы правы, всех остальных – на костер». «Будь покладистым и слушайся старших, а ну куда пошел против системы». «Что значит, не хочешь этим заниматься? – надо! Так правильно, и делать всё равно больше нечего!»…

И всё это доказывается очень аргументированно, по-взрослому и самыми разными людьми; так, что, постоянно слыша это, начинаешь даже сомневаться: а и правда, не фигню ли мне в детстве сказали? Ну вот про все эти безграничные возможности, любимое дело и вот это всё. Может, и правда, умные всё повидавшие дяди знают больше? Может, вот такая она – взрослая жизнь?

Ходишь такой под впечатлением от всех этих умных мыслей из «реального мира», восхищаешься этими мозговитыми, слегка циничными людьми, примеряешь их правила к реальности…

… иии они не работают.

Или работают, но чувствуешь ты себя при этом так паршиво.

Или работают и ты этим даже доволен, если только заставить себя не вспоминать, что хотелось-то тебе вообще другого.

И так, перетыкавшись во все мудреные концепции, суперсложные философские системы и тонны текстов, в какой-то момент решаешь посмотреть, а откуда начинали плясать. Что у нас там было-то, что-то такое наивное и очень нехитрое… «Ты всё можешь», «позволь другим быть другими», «радуйся мелочам»… Когда столько всего передумано и перепробовано, может, рискнуть с этим?

Пробуешь применить на практике то, о чем знал давным-давно – и вдруг получается. Лучше всего остального.

Получается лишний раз не усложнять, получается быть счастливым, получается заниматься тем, чем хочешь, получается не напрягаться. Откуда-то смелость берётся, самостоятельность, настойчивость, оптимизм – вылезают, как подснежники из-под того, что казалось вечной мерзлотой.

Нажимаешь три кнопки первый раз сам. Последовательность помнишь всё ещё нетвёрдо, но начало положено.

«Ну наконец-то», – закатывает глаза Вселенная.

2015. Summing up

Двадцать-пятнадцать – наверное, самый насыщенный год в моей жизни. Здесь постоянно происходило что-то новое и удивительное. Я узнала кучу всего о мире и о себе без отрыва, такскзать, от производственного процесса. Перечислять всё – никакого блога не хватит, потому вот топ самого интересного:

  1. Мечты сбываются

Все мы слышали эти разговоры, правда? «Dream big», «не бойся мечтать», «позволь себе представить всё, что хочешь, и это случится»… тооочно. Нет, ребята, есть вещи, которые невозможны просто потому, что невозможны, – думала я. Чего я хочу больше всего на свете, я знала так же чётко, как и то, что этому никогда не суждено осуществиться.

Потому что люди не летают.

Потому что ну нет, не бывает, гравитация, вся фигня, волшебства не случится, надо мечтать об осуществимом. Никаких тихих полётов вдоль озёр и горных вершин, никакого ветра в лицо – у людей нет крыльев.

А потом меня зацепило на излёте событий, подхватило и бросило в поток, и в апреле я стояла посреди лётного поля, открыв рот.

Глядя на дельтапланы.

На людей, которые поднимались в небо, рассказывали о длинных горных маршрутах, километровых взлётах, виражах и скоростях. На людей, одним из которых можно было стать.

Dream big, чёрт возьми, и не указывайте Вселенной, что там у неё можно, что нет. Она лучше вас разберётся, как исполнить вам мечту.

2. Мечты сбываются быстрее, чем ты думаешь

В начале этого года у меня были желания, которые я собиралась осуществить «когда-нибудь потом», «лет через несколько», «когда я очень сильно изменюсь» или вообще «не в этой жизни».

Ну да. Щас.

В декабре я сижу перед списком «планов на жизнь» и чешу в затылке: похоже, его надо срочно заново дописывать, а то три четверти из моих «ну может к тридцати годам» уже исполнились. Просто, видимо, картинки у меня перед глазами стояли очень яркие – вот мне всё и выдали пакетом и «вотпрямщас». Чудеса творятся. ^^

Вот золотой ключик, который, похоже, открывает большинство дверей в этом направлении:

Have a clear idea of what you want. Then let it happen. Do not try too hard.

3. Всё важное и лучшее случается неожиданно

Я, вообще, любитель походить вокруг да около. Повзвешивать всё, посомневаться, потупить. Но почему-то в отношении некоторых вещей, когда я с ними сталкивалась, все стоп-сигналы выключались. Я точно знала: да, именно это мне и нужно, давайте сюда!

Так я приняла решение учиться летать на дельтапланах. Ну как – приняла решение? Скорее – приняла как должное. При всех сложностях и нюансах альтернативного варианта ответа для меня там не было.

Так организовывались самые лучшие, самые важные мои походы, когда решение идти принималось интуитивно и мгновенно.

Так, неожиданно для самой себя, я подписывалась на масштабные челленджи и проекты, так после первого «привет» незнакомые люди становились почти родными, так я срывалась и уезжала на ночных поездах, влезала в авантюры, писала откровенные посты.

И ни разу не пожалела о том, что в эти моменты логически почти не анализировала происходящее, а слушала что-то внутри себя, мудрее и смелее рационального ума.

4. Самое важное – слушать себя и принимать

Это было и самым непростым, наверное. Научиться хоть немного разбираться, что стоит за осознанными и автоматическими реакциями, суждениями, моделями поведения. Принять, что всё во мне происходящее – важно. Простить себя за ошибки.

Перестать делать врага из лени. Из страха. Из стремления соврать. Из желания поныть и пожаловаться. Не бороться, а осознать существование всего этого – принять – и исследовать.

В мире достаточно вещей, на которые нужна энергия. Вовсе необязательно бОльшую ее часть бездарно тратить на борьбу с самим собой, когда настолько очевидно эффективнее стать себе самому поддержкой и союзником.

Много ещё всего было, наверное. Но вот эти вещи – то, за что мне сейчас хочется зацепиться и выделить. Для себя – ну и, по традиции, для тех, кому это тоже будет нужно.

И очень здорово, что такие люди есть – вдохновлять других, говорить нужные вещи, радовать и зажигать огонь – это невероятно важно для меня. Поэтому спасибо, что вы есть. Это – для вас.

Двадцать-пятнадцать, ты был чудо как хорош.

Спасибо тебе.

Сто дней в Потоке, день сорок третий. Квартира, машина, мировая слава

Один из самых популярных мотивов духовного поиска и роста – в том, что материальные вещи сами по себе не приносят истинного счастья. Мол, зарабатываешь всю жизнь на Порше или на виллу в Испании, в конце концов покупаешь – а счастья нет. А почему? А потому что, батенька, надо было о душе думать, о душе!..

Кто попродвинутей, те в этой теме с ранних лет плещутся. Нам уже не надо тратить десятилетия на погоню за материальным, чтобы понять, что не под тем фонарем мы монетку ищем. Мы сразу занимаемся духовным ростом и развитием. Потому как неважно, что снаружи, важно, что внутри. Уж по этой-то дороге самосовершенствования мы маршируем с флагом в руках и барабаном на шее. А главное, строго туда, куда нам надо. Ага?

Черта с два.

У нас всё так же есть некая конечная точка, которой мы хотим достичь: абсолютная гармония в душе, никаких лишних раздумий, только прекрасные и позитивные мысли, блаженство и дзен, обусловленный исключительно нашим внутренним совершенством. А до этой светлой цели – годы в бесплодных попытках ее достичь, постоянные практики второго-третьего-десятого, куча комплексов относительно собственной неидеальности, усталость и тусклые сомнения. Но мы же всё переможем, верно? Мы достигнем и той самой гармонии, и просветления, и вот тогда-то заживём! А пока… Ну, пока готовимся жить.

В некотором роде это ловушка даже более хитрая, чем материальные желания. Можно купить десять машин, каждая больше и дороже предыдущей, не получить от этого искомого счастья и в конце концов заподозрить-таки, что сало, по ходу, перепрятано. Материальные ценности можно приобрести, и уже обладая ими, понять, что не они тебе на самом деле нужны. А нравственное и духовное совершенство – шикарная в этом смысле вещь. Она же недостижима. В смысле, ты не счастлив?! Это потому, что еще не просветленный. А ну сел в лотос и медитируй. До полного достижения идеала!.. Когда? Да pretty much никогда, в общем-то.

Получается, что в духовном совершенстве – как в конечной цели – счастья нет точно так же, как в машинках и камешках самих по себе.

Получается, мысль про то, что надо «радоваться и принимать то, что есть сейчас» – она не только про то, чтобы с удовольствием жить на окраине и ездить в общественном транспорте, не откладывая жизнь до момента покупки Порше и виллы в Испании.

Она еще и про то, чтобы свое внутреннее состояние принимать таким, какое оно сейчас есть. Менять, если нужно, но не гнать из себя метлой то, что есть в настоящий момент – все свои комплексы, страхи, вину, стыд, усталость… Потому что они уже здесь, в этом моменте, а еще ты живешь тоже прямо сейчас, а не когда-то там в будущем, когда ты в нирвану будешь прыгать как в ванну вечером. Есть смысл все это признать и как следует прожить – потому что другого шанса прожить сегодняшний день тебе всё равно никто не даст.

Принимать. Быть благодарным. Радоваться. И жить.

Для счастья, похоже, нужно меньше ингредиентов, чем для яичницы.

Сто дней в Потоке, день тридцать восьмой. Мысли, кое-что о

С начала Потоковой стодневки прошло почти сорок дней. Мой знакомый по схожему поводу сказал, что пошутил бы сейчас про последние поминки по прошлой жизни, но не будет. А хорошая шутка же по-моему, что.

За эти дни, как обычно, приключилось много всего важного и разного. Я как тот львенок, прыгающий за осенними листьями, охочусь за новыми идеями и мыслями. Интересных – куча, по-настоящему подходящих именно мне – меньше; но те, что подходят, переворачивают жизнь с пинка.

Такова, например, мысль, которую я встретила в книге «Осознанность» Пеннмана и Уильямса. Она, по хорошей традиции, из разряда «очевидное и невероятное».

Вот она: твои мысли – это не ты сам.

Из такой теоретически простой вещи на практике следует тьма выводов – не только полезных в принципе, но и применимых в повседневности, что ценней всего.

Во-первых, когда ты со своими мыслями «отождествлен», то есть приравниваешь самое себя к своей мозговой деятельности, то предложение «выключить мысли» во время медитации воспринимается ни много ни мало как покушение на убийство. В смысле, блин, выключить?! Это же я! Если я перестану думать, т.е. уйду, кто тогда останется?! И мозг в панике включает защитную реакцию, начинает барахтаться: замечали, что, когда пытаешься не думать, мыслей мгновенно становится в три раза больше? То-то и оно.

А когда усваиваешь, что мысли – это только часть твоего сознания, не самая, может быть, важная, то статус «приоритет номер один» с них снимается. Левую программку отключать всегда менее болезненно, чем полностью сносить ось.

Во-вторых, раз мысли – это просто некоторый процесс, происходящий в сознании, то его легко сравнить с физическими процессами в организме. И тут сразу становится понятно, что мысли бывают разные, но сами по себе имеют мало отношения к тому, какой ты есть. Вот если ты простудой заболеваешь или, там, ногу подвернул – это не значит ведь, что ты плохой? С мыслями ровно то же – они бывают «позитивные» или «негативные» в зависимости от твоего состояния, и именно твое состояние они и определяют – но не тебя самого.

Причем степень ответственности за свои мысли и контроля над ними получается примерно та же, что и в случае со своим телом. Ты не можешь контролировать все процессы в своем организме: говорить, каким клеткам когда расти, какому ферменту где выделяться, каким рефлексам срабатывать. В то же время ты отвечаешь за общее состояние организма: здоровье, питание, развитие; ты отвечаешь за то, чтобы всегда понимать свое самочувствие и в случае чего принимать возможные меры. Так же с мыслями – контролировать все и каждую ты не в состоянии и не обязан, но можешь отслеживать и корректировать общее направление.

В-третьих, мне понравилось сравнение мыслей со слухами, которые тебе рассказывают: они могут быть правдой, а могут и не быть. Мы часто забываем, что наши мысли – это не объективная реальность, а просто наша интерпретация происходящего. А интерпретация эта зависит от тысячи и одного фактора, в том числе болит ли у тебя голова и когда ты последний раз ел. Так что, например, негативные мысли типа «я никуда не гожусь» или «опять у меня ничего не получается» – это не характеристика происходящего, а всего лишь симптомы стресса.

Ну и в-четвертых, мысли имеют над тобой ровно ту власть, которую ты сам им даешь. Если ставишь их вровень с реальностью или, еще серьезнее, с самим собой, то куда тебя этот шальной ветер понесёт, туда и полетишь. А как иначе? Всё серьёзно же.

А если мысли – это просто ещё один процесс в твоем сознании, индикатор внутреннего состояния, а при необходимости – очень полезный инструмент, то вопроса, кто кем управляет, даже не возникает. «Слуги могут кричать между собой очень громко, но они не должны становиться хозяевами и начинать командовать в доме».

Идеи-то вроде бы простые, но насколько mindblowing. Очень рекомендую затестить этот подход. Лично мне жить проще стало чуть ли не моментом.

А упрощение жизни, думается мне, сильно завязано еще и на повышение ее КПД.

Ради чего, собственно, мы все здесь и собрались.

Сто дней в Потоке, день двадцать шестой. The fractal geometry of nature

Это пришло мне в голову совсем недавно, и, конечно, кто-то меня уже опередил: Бенуа Мандельброт написал на этот счёт целый талмуд,  Нассим Талеб ему как мог поддакнул – и вроде бы тема закрыта, но уж очень она вкусная, чтоб ее лишний раз не развить.

Так вот: Вселенная фрактальна.

Каждый ее маленький кусочек подобен большому. Часть выглядит так же, как целое. По сути, разница только в размерах. В любом фрактале всегда есть элементы бесконечно более маленькие и бесконечно более крупные, но все они друг другу подобны.

И ведь так можно думать не только про звездные системы или живую природу.

Послушайте, вы представляете себе, как выглядит фрактал добрых дел?

Любое маленькое доброе дело – это часть другого доброго дела, побольше, а оно – еще большего, и все они друг на друга похожи! Ты покормил на улице бездомную кошку – и ты уже немножко Махатма Ганди. Ты оставил двадцать рублей бабушке в переходе, а на другом конце Земли кто-то пожертвовал миллиард на благотворительность – и, по сути, вы сделали одно и то же.

Представьте себе – пойдемте дальше в абстракцию – фрактал красоты. Представьте: всё, что есть в мире красивого, похоже друг на друга; разница в размерах, конечно, есть, но мы дети, что ли, размерами меряться? Тем более что в обе стороны – бесконечность, и локальные соревнования на пару порядков вверх или вниз выглядят глупо.

Как малюсенькая ДНК-клетка несёт в себе всю информацию о человеческом теле, так часть фрактала отражает его целиком.

Представьте себе фрактал танца: первые неумелые, неуклюжие движения новичка потенциально содержат в себе идеальное, завораживающее, горячее аргентинское танго.

Представьте себе огонек свечи – в нем сияние Солнца. Представьте свежий листик весной – в нем густой многовековой лес. Представьте первые Am-Dm на гитаре – в них отголоски «Лунной сонаты»…

Тогда любой мелочи, каждой маленькой приятности, каждому обыкновенному волшебству можно радоваться еще и потому, что они – части огромных, прекрасных фракталов, совершенных и цельных.

И это ли не чудо.

 

Марсианская весна

По бурой пустыне Марса полз марсоход Curiosity. Тихонько гудел термоэлектрический генератор, колеса аккуратно прощупывали почву, мерно щелкали приборы. Периодически марсоход останавливался и посылал на Землю новые данные об органическом углероде и кремнии в почве планеты, о руслах древних рек или химическом составе атмосферы. Аппарат упорно и методично искал свидетельства существования на Марсе жизни.

Успехов у него пока было немного. На Марсе, конечно, в очередной раз нашли воду, версия о кремниевой форме жизни выглядела многообещающе, да и вообще планета казалась вполне пригодной для обитания кого-нибудь фиолетового и многоглазого – вот только аборигены почему-то не выскакивали из-за бурых холмов и не бежали к Curiosity обниматься. Была, правда, версия о каких-то там приспособившихся к марсианскому климату бактериях, но поди их еще найди – да и какому землянину, зачитывавшемуся «Марсианскими хрониками», интересны микроскопические колонии вяло шевелящихся бактерий?..

В общем, с жизнью на Марсе было пока что не ахти, но марсоход не сдавался. Метр за метром он полз по поверхности планеты, беря все новые пробы грунта…

***

В это время в русле древнего ручья в мегаполисе разумных бактерий вовсю праздновался марсианский выходной.

Бактерианские офисы были закрыты, зато в микропарке развлечений кипела жизнь. Мамы- и папы-бактерии выгуливали своих мелких клеткогрызов. Те пищали в ультразвуковом диапазоне и требовали простейшего мороженого или хотя бы попкорна из элементарных растений. Бактерии-клерки неодобрительно клацали между собой про то, что курс бактерианской валюты в последнее тысячелетие вырос аж на полпроцента, так и до гиперинфляции недалеко. По городу со скоростью полсантиметра в час носились бактериомобили, потихоньку осыпался камешек перерабатываемой в промышленных масштабах породы, за аппаратами вовсю работали бактерии-инженеры и бактерии-учёные…

Мимо мегаполиса, подозрительно шелестя локаторами, прополз Curiosity. Бактерии синхронно прикинулись мирными окаменелостями и подождали, пока аппарат скроется за низким холмом.

К марсоходу в мегаполисе уже давно привыкли. Огромная, угрожающе гудящая и клацающая штуковина может напугать только тех, кому знакомо само чувство страха, и заинтересовать только тех, кто умеет интересоваться. Но если вы – бактерия, то возможное поле ваших реакций весьма и весьма ограничено. Каким-то образом, однако – люди назвали бы это шестым чувством, но у бактерий были некоторые проблемы и с первыми пятью, – обитатели мегаполиса понимали, что лишний раз привлекать внимание марсохода почему-то нежелательно.

У марсианских бактерий не было своего языка, а мыслительный процесс шел очень специфически – но на каком-то глубинном уровне им был очень хорошо знаком концепт «мало ли что».

***
Солнце уползало за низкий горизонт. Заканчивалась марсианская весна, и в мегаполисе бактерий потихоньку прекращалось движение. Цивилизация микроорганизмов засыпала до следующего потепления – времени, когда начнется новый виток активности, очередной жизненный цикл, пора надежд и стремлений, развития и упадка, радостей и печалей.

По красной пустынной равнине уныло полз Curiosity, почти отчаявшийся найти на Марсе хоть какую-нибудь жизнь…

Летный день

Пропустила вчерашний день — ни фрирайтинг не писала, ни медитацию не делала, ни дневник не вела — и принципиально себя останавливала, когда хотела делать что-то из этого. Нет. Не читаем. Не пишем. Не залезаем в Сеть. Ничего не делаем. Отдых.

И, парадоксально, за этот день всё стало только лучше.

Может, имеет значение пауза, отдых от самопальной гонки. Может, лётная тренировка, которая неудачной просто быть не может — по факту своего существования. Может, тишина и свобода от лишних слов, которой вообще-то я и добиваюсь.

Лётная тренировка не может быть неудачной… даже если тупняк, даже если плохая погода, даже если не получается… тренировка — это всегда хорошо. И потому, что с каждой тренировкой я ближе к настоящим полётам — и, ну, просто по факту их существования. Каждое мгновение — радость.

Как вчера, когда я возвращалась с подлёта. Дико болят пальцы, но боль — это просто то, что есть, еще одна вводная, совсем не критичная. Я вижу, как у прицепа стоят с термосами чая остальные. Я вижу, как они машут и показывают большие пальцы. Я слышу Макса в рации: «Молодец».

Любое и каждое мгновение. Не только сам подлёт, но и подготовка, поездка туда, все разговоры, каждая кружка чая, каждая закреплённая лата… я помню всё это. Потому что я была там. Там, и нигде больше. Лётный день не может быть неудачным, это антонимы!

Что, если бы Жизнь была как Лётный День…

Когда любой день просто не может быть неудачным, потому что, ну, это день, когда ты Живёшь… И, если быть честным, жить — это самое любимое занятие из возможных…

Что, если бы любой день каждую секунду, каждым разговором, каждой случайностью приносил бы только счастье… не эйфорию, не взлёт, даже не всегда улыбку, а просто был бы составляющей счастья как такового…

Что, если бы можно было отпустить себя — совсем — что, если бы каждому встреченному человеку можно было бы говорить «Привет, хочешь чаю», что, если бы можно было с ними обниматься и танцевать и помогать надеть подвеску и показывать большие пальцы, когда они возвращаются со своих первых подлётиков…

Что, если бы день не надо было додумывать, не представлять, что ты должна чувствовать в этот момент — в душе и в теле; что, если бы настоящий момент был таким, какой он есть, и больше ничего никогда не было бы надо; что, если бы можно было просто сидеть в машине — не медитируя, не демонстрируя высоты духа, не пытаясь под себя поменять реальность — и просто, обыкновенно наблюдать, как на фоне закатного неба расходятся дельтаплан и самолёт…

Что, если бы Жизнь была как Лётный День.
Что, если Жизнь может быть как Лётный День?

Сто дней в Потоке, день второй. Медитации

Сейчас расскажу вам немножко про медитацию. Это нынче от Востока до Запада такой общий любимый способ восстанавливать внутреннее равновесие, познавать себя, ловить инсайты и вот это всё. Эффект, говорят, как от недели на море. Вот, думаю, хорошо, я на море как раз лет пять не была.

Устраиваюсь, значит, поудобнее, пальцы в мудру складываю, мирно закрываю глазки, отключаю все телефоны-песенки-вконтактики и ловлю благословенную тишину…

Ну, на пару секунд.

Потом мозг осторожно осведомляется:

— Ну? И чего сидим?

— Тихо ты, — говорю, — я медитирую.

— Медитируй, пожалуйста, на здоровье. Я даже знаю, как это делать надо! Хочешь, пять абзацев наизусть перескажу?! «Спокойное состояние сознания, ощущение умиротворения, абсолютное безмыслие…»

— Ты заткнешься сегодня?

— Да-да. Чтобы я заткнулся — это очень важно, конечно. Кстати, существует такая практика в йоге…

— Мозг.

— Да?

— Тшшш.

Сидим секунд десять.

— Мне скучно.

— Ничего не знаю, медитируем. Молчи и не мешай наслаждаться моментом.

— Дурацкая идея. И долго ты этим страдать будешь?

— Десять минут.

— Сколько?!

— В течение ста дней минимум.

— СКОЛЬКО?!!

Испугался. Молчит. Осознает открывшиеся перспективы.

Потом так тихонечко:

— А мне совсем надо молчать, да?

— Совсем.

— А если я немножко…

— Нет.

— Но чуточку…

— Нет.

Молчим аж минуту.

— А если ты совсем перестанешь думать, то станешь овощем.

Еще две минуты.

— А ничего так, в общем, сидим…

***

Десять минут спустя.

— Мозг.

— М?

— Всё, закончилось.

— Ммм…

— Мозг?

— Мррррр…

— Мозг?!

— Тихо ты… Не мешай… Я медитирую.

 

Котоstories. Прочая живность

Жизнь течет размеренно и плавно. Что-то появляется, что-то исчезает, но некоторые вещи остаются неизменными. Например, выходишь с утра на кухню, ставишь чайник, бросаешь по привычке взгляд на электронные часы на микроволновке – а они, как обычно, показывают что-нибудь вроде «7:_1» или «8.’5». И тогда ты знаешь, что Чуня тоже проснулся.

Чуней зовут таракана, который живет в этих самых электронных часах. Никто не знает, как он целым и невредимым пролезает к ним сквозь внутренности микроволновки, и никто не собирается выяснять – есть в мире вещи, которых лучше не касаться грубой человеческой логикой. Иногда часы три дня кряду четко показывают время – это значит, Чуня ушел в пампасы; но мы знаем, что обязательно настанет вечер, когда на часах отобразится «1|.20» или «2__25», и у собравшихся за столом возникнет теплое чувство, что все снова дома.

Регламент общения с Чуней в те редкие дни, когда он вылезает на свет, глубоко ритуализирован. При первом деликатном появлении черных усов из-под микроволновки женщины должны издать негромкий формальный визг и эскортом сопроводить Чуню под тостер. При этом иметь в руках что-нибудь потенциально тараканодавительное запрещается. Деду, как старшему мужчине в доме, разрешается несколько раз ударить тряпкой в окрестности Чуни, пока он степенно шествует по делам. А если Чуня сидит дома, то есть в часах, то не чаще двух раз в день можно щелкнуть по стеклу ногтем: это значит «привет, подвинься, не видно время!».

Единственный, кто пока не уловил сакрального смысла всех этих ритуалов – это, конечно, кот. Кот не любит тратить усилия зря – пока Чуня недосягаем, он на него просто смотрит. Чуня в ответ грустно прядает усиками: он лучше согласился бы на двух дедушек с четырьмя тряпками, чем попасться одному Рыжему. Тряпка, по крайней мере, означает мгновенный экспресс в тараканий рай; жёлтые же глаза Рыжего не обещают ничего, кроме ада на земле.

Впрочем, Чуню в какой-то мере спасает то, что коту и без него есть кем заняться. Как-никак, четыре человека еще в доме, и всех надо регулярно ловить – это не говоря уже о плюшевых игрушках, обоях и пенопласте. В общем, хлопот невпроворот. Но и таракана поймать успеется. А пока…

Тихое послеобеденное время. Чуня спит на кухне в часах. Я сижу в кофте под двумя одеялами, а в батареях – наконец-то! – тихонько журчит горячая вода.

Под приоткрытую дверь просовывается рыжая лапа, и главная в этом доме живность с мурлыканьем запрыгивает мне на колени.

image