Марсианская весна

По бурой пустыне Марса полз марсоход Curiosity. Тихонько гудел термоэлектрический генератор, колеса аккуратно прощупывали почву, мерно щелкали приборы. Периодически марсоход останавливался и посылал на Землю новые данные об органическом углероде и кремнии в почве планеты, о руслах древних рек или химическом составе атмосферы. Аппарат упорно и методично искал свидетельства существования на Марсе жизни.

Успехов у него пока было немного. На Марсе, конечно, в очередной раз нашли воду, версия о кремниевой форме жизни выглядела многообещающе, да и вообще планета казалась вполне пригодной для обитания кого-нибудь фиолетового и многоглазого – вот только аборигены почему-то не выскакивали из-за бурых холмов и не бежали к Curiosity обниматься. Была, правда, версия о каких-то там приспособившихся к марсианскому климату бактериях, но поди их еще найди – да и какому землянину, зачитывавшемуся «Марсианскими хрониками», интересны микроскопические колонии вяло шевелящихся бактерий?..

В общем, с жизнью на Марсе было пока что не ахти, но марсоход не сдавался. Метр за метром он полз по поверхности планеты, беря все новые пробы грунта…

***

В это время в русле древнего ручья в мегаполисе разумных бактерий вовсю праздновался марсианский выходной.

Бактерианские офисы были закрыты, зато в микропарке развлечений кипела жизнь. Мамы- и папы-бактерии выгуливали своих мелких клеткогрызов. Те пищали в ультразвуковом диапазоне и требовали простейшего мороженого или хотя бы попкорна из элементарных растений. Бактерии-клерки неодобрительно клацали между собой про то, что курс бактерианской валюты в последнее тысячелетие вырос аж на полпроцента, так и до гиперинфляции недалеко. По городу со скоростью полсантиметра в час носились бактериомобили, потихоньку осыпался камешек перерабатываемой в промышленных масштабах породы, за аппаратами вовсю работали бактерии-инженеры и бактерии-учёные…

Мимо мегаполиса, подозрительно шелестя локаторами, прополз Curiosity. Бактерии синхронно прикинулись мирными окаменелостями и подождали, пока аппарат скроется за низким холмом.

К марсоходу в мегаполисе уже давно привыкли. Огромная, угрожающе гудящая и клацающая штуковина может напугать только тех, кому знакомо само чувство страха, и заинтересовать только тех, кто умеет интересоваться. Но если вы – бактерия, то возможное поле ваших реакций весьма и весьма ограничено. Каким-то образом, однако – люди назвали бы это шестым чувством, но у бактерий были некоторые проблемы и с первыми пятью, – обитатели мегаполиса понимали, что лишний раз привлекать внимание марсохода почему-то нежелательно.

У марсианских бактерий не было своего языка, а мыслительный процесс шел очень специфически – но на каком-то глубинном уровне им был очень хорошо знаком концепт «мало ли что».

***
Солнце уползало за низкий горизонт. Заканчивалась марсианская весна, и в мегаполисе бактерий потихоньку прекращалось движение. Цивилизация микроорганизмов засыпала до следующего потепления – времени, когда начнется новый виток активности, очередной жизненный цикл, пора надежд и стремлений, развития и упадка, радостей и печалей.

По красной пустынной равнине уныло полз Curiosity, почти отчаявшийся найти на Марсе хоть какую-нибудь жизнь…

Добавить комментарий