Чирка-Кемь 2014. Часть седьмая, в которой мы находим море

Я давно заметила странную закономерность: чем бо́льших размеров машину водит человек, тем меньше он боится скорости. По идее, должно быть наоборот, ведь тяжёлые, нагруженные автомобили входят в повороты неохотнее, а переворачиваются легче. Но реальный мир в очередной раз попрал законы логики, и наш микроавтобус с прицепом мчал и видел себя спорткаром.

Поэтому на вокзале в Надвоицах мы оказались раньше ожидаемого ‑ глубокой ночью, за пять часов до поезда. Здание вокзала существовало ровно для того, чтобы быть вечно и бескомпромиссно закрытым. Пришлось разложить вещи прямо на низеньком перроне у самых путей, а затем наиболее неугомонные из нас пошли разведывать Надвоицы на предмет интересной архитектуры и бурной ночной жизни. Я же расстелила коврик, вытащила спальник и вообще всем видом показала, как усиленно готова охранять наше имущество.

‑ Говорила мне мама, ‑ сонно сказала я, заворачиваясь в спальник поплотнее, ‑ вот, мол, свяжешься не с той компанией, будешь что попало жрать и на вокзалах ночевать. И вот – связалась. Ночую… Даже не на вокзале причем, а почти на путях, в спальнике…

‑ Зато не скучно, ‑ заметил Руслан. Иногда с его доводами невозможно было спорить.

Утром мы чудом поймали свой поезд и, погрузившись в вагон, наконец позволили себе расслабиться. Теперь можно было валяться, упиваясь ничегонеделанием, есть чипсы и роллтон в неограниченных количествах и, конечно же, ‑ пить пиво. Во-первых, потому что это священная туристическая традиция (как я наконец-таки уяснила); во-вторых, потому что пива было 16 литров, и как-то разбираться с ним было надо.

В середине дня в городке Медвежья гора у нашего поезда была трехчасовая стоянка, и время это было не потеряно даром. Мы успели погулять по городу, докупить продукты в местном магазине, залезть в заброшенные вагоны чуть дальше на запасных путях. А еще Медвежья гора стоит у озера Сегеж…

… и озеро Сегеж на это лето стало моим морем.

Потому что по его галечному берегу так здорово гулять босиком, потому что можно скинуть одежду (ну и что, что нет полотенца) и залезть искупаться в прозрачную воду: прохладно, конечно, но всё-таки далеко не карельская речка. Можно лежать потом, вытянув ноги, и жмуриться на отблески солнца на волнах, пить холодный сок и жевать сладости – всё, считайте, как на лучших пляжах Испании. Можно на короткие мгновения потеряться в безвременье, закрыть глаза, растянуться на берегу, попытаться представить, что ты у океана…

… холодного, пресного, карельского океана.

Да, есть, конечно, моря теплее, они пахнут солью и набережными курортных городов. И на песочке возле прибоя стоят твои летние тапочки, а не глухие туристические ботинки; и возвращаешься оттуда загорелая, летящая, а не бледная и с синяками в виде карты звёздного неба. Только вот ни разу за то лето я не пожалела, что было туманно и дождливо, что ночи Полярного Урала и Карелии пахли холодным лесом, а не ласковым прибоем. И с тоской думая о лежаках на горячем пляже, я всякий раз в следующий момент содрогалась, представляя, что всех этих речек, палаток, байдарок, костра, нашей команды – всего этого могло бы у меня не быть.

Ведь после такого не нужно теплых морей – южных, ленивых, безопасных, скучных. Ведь самое лучшее море – это озеро Сегеж: когда ты прибегаешь к нему на три часа искупаться и побродить босиком по холодному галечному пляжу ‑ перед тем, как вернуться в вагон поезда «Мурманск‑Москва», возвращаясь со своих безумных, невероятных, самых лучших летних каникул.

Добавить комментарий