Собь 2014. Эпилог. Лабытнанги — Москва

За 350 рублей с человека нас пустили ночевать в поезд, который должен был утром повезти нас в Москву. Раскидав багаж (и порадовавшись, что не пришлось делать этого утром при всех честны́х пассажирах), мы сбегали на вокзал поужинать ‑ о эти салатики, и газировка, и вода из-под крана! ‑ и завалились спать по своим полкам.

Следующие двое суток прошли в каком-то тумане. Поезд мчал на юг, становилось час от часа все теплее, а я себя чувствовала в каком-то застывшем мареве.

Я впервые не особенно радовалась после похода возвращению домой. Даже помня, что есть люди, которых хочется увидеть, и вещи, которые хочется сделать, я не чувствовала всепоглощающего энтузиазма.

Даже устав от холодов, я не хотела в тепло.

Зная, что отношения между товарищами по походу порой были сложными и натянутыми, я все равно не тянулась к идеальным друзьям, правильному поведению, продуманным репликам.

Может быть, в первый раз я принимала мир таким, какой он есть. Со всеми холодами, дождями, ссорами и глупостями, нервами и усталостью эти наши две недели были для меня идеальными. Не «несмотря на» трудности, а именно «смотря на» них. Потому что всё, что кто-то мог бы назвать неправильным, неоптимальным, неудачным – все было частью общей картины, куда как нелишними мазками в ее полноте и завершенности.

Может быть, в первый раз я не пыталась искусственно урезать своё мировосприятие до тех ощущений, которые мне нравятся, исключив всё остальное. Вместо этого я выключила собственно механизм оценки: хорошо-плохо, полезно-вредно, счастье-несчастье. И стояла под дождем, вдыхая всю палитру запахов, видя все краски, слыша все звуки – радуясь Жизни, такой, какая она есть, без всяких оговорок типа «кроме» или «хотя».

В путешествии, говорят, один день может научить большему, чем десять лет жизни дома; в походе это уж точно становится правдой. Я и до сих пор разглядываю себя в зеркало с удивлением и недоверием, как когда-то встреченного, но внезапно незнакомого человека. Что я узнала о себе и мире, и что дальше с этим всем делать – «не дает ответа золотая рыбка».

А вот что я могу отрефлексировать абсолютно точно, так это свою гигантскую благодарность всем и каждому, кто был на этом сплаве; всему, что мы сделали сами, и всему, что случилось с нами неожиданно. Так странно – когда пишешь много слов, и вдруг понимаешь, что слов-то и нет. Есть огромное, теплое и слегка колючее чувство в груди; понимание, что будешь неимоверно скучать, и знание, что там, на Полярном Урале, осталось что-то очень важное. Если это даже и кусочек моего сердца – мне его не жалко.

Потому что Собь подарила мне неизмеримо, бесконечно больше.

Добавить комментарий