Собь 2014. Часть 1. Горы

В горах Северного Урала в то время года, которое по календарю считается летом, есть два агрегатных состояния.

Первое – ветер. Порывы, налетающие со всех сторон вопреки законам метеорологии и географии, сразу понижают температуру градусов на пять – как будто есть еще куда. В первый день мы встали на стоянку под небольшим холмом, мотивируя это тем, что так палатки окажутся с наветренной стороны. Заметив такую уловку, местность быстренько реорганизовалась, и, когда в землю был вверчен последний палаточный колышек, ветер, как по команде, снова радостно поприветствовал нас прямо в лицо.

Но когда ветер стихает, появляются Комары. От Них, как уже было сказано в заметках с ПВД, не помогают репелленты, злость, проклятия, молитвы. От Них помогает исключительно одеколон «Гвоздика» ‑ вот такое вот «необъяснимо, но факт».

А еще в горах перманентно холодно.

Именно поэтому, когда на второй день мы с Вовой и Русланом выбрались к ближайшим вершинам («Часа на четыре, не больше!» ‑ преувеличенно бодро сказал Руслан. Я недоверчиво цыкнула языком), на мне было надето все, что я взяла с собой, плюс все, что было собрано по лагерю совместными усилиями Вовы, Жени и Алисы. Ближе к вершинам стояли стабильные минус пять – будто я и не уезжала из зимних Хибин.

Там был сыпун, и ледники, и неверные броды, и ледяные порывы ветра. Там колени и лодыжки я сбила, кажется, в первый час пути, и остальное время просто тихонько мечтала умереть. Там тропа была устроена таким затейливым образом, что в любой момент времени назад идти было бы проще, чем вперёд.

И при всем при этом, когда мы спустя уже примерно шесть часов отдыхали возле маренного озера, Вова не постеснялся ткнуть меня в бок и полушёпотом сказать:

‑ Ника, а Ника. Смотри, какая вершина.

‑ Представляешь, какой оттуда, сверху, вид? – вклинился Руслан.

‑ Ника, а Ника. Два часа всего дотуда, может, меньше!

‑ А обратно – и вовсе ближе к лагерю…

‑ Вы оба будете гореть в аду, ‑ мрачно объявила я, пожирая вершину глазами.

Они согласились гореть в аду и даже обещали выбрать себе самый неуютный котел. Я делала недовольную, сомневающуюся морду, уже прекрасно понимая, что другого ответа на самом деле не было и нет. И следующие два часа предсказуемо застали нас карабкающимися сначала по снежнику, а затем по огромным камням – курумнику.

А затем – вершина, откуда, конечно же, был обещанный прекрасный вид: и на долины, и на соседние горы, и на ледниковые озёра, и даже на маленький звонкий ручеек, который и был первыми каплями нашей Соби.

Ко всему прочему, следов тургрупп мы на хребте не нашли, и посему порешили считать себя покорителями этой высоты. Руслан предложил, раз такое дело, как-нибудь её назвать; мы попрепирались немного на эту тему, и в конце концов по результатам общего консилиума спускались уже не с какой-нибудь там безымянной вершины, а с Горы-Тех-Маленьких-Сиреневых-Цветочков. (Вова с поразительной естественностью сочетал в себе неисправимого романтика и упрямого осла).

Вернулись в лагерь мы в девять вечера – через тринадцать часов после старта. Насквозь мокрые, выдохшиеся (всё-таки ни одного привала дольше пятнадцати минут), но с глазами, горящими, как двадцать морских маяков. И в ту ночь нас не могло остановить ничто — ни комары, ни стылый ветер, ни вечное сияние заката, переходящего в рассвет: после торопливого ужина мы целеустремленно рухнули в палатки и решительно, неостановимо, отважно – уснули.

Добавить комментарий