Собь 2014. Пролог. Москва — Лабытнанги

«Россияне – это те, кто при рождении в графе «уровень сложности» выбрал «hardcore». Безумно люблю такие околонациональные шуточки: они наполняют меня чем-то вроде необъяснимой гордости за свою страну и поддерживают чувство этнической принадлежности.

Еще больше мне нравятся ситуации, когда я понимаю, что это вообще-то никакие не шутки. В России как нигде можно жить в соответствии с философией «в жизни надо попробовать всё».

Плацкартный вагон поезда «Москва – Лабытнанги» представлял собой уютный филиальчик ада на Земле. Температура в столице уже неделю не покидала отметку «30», советский вагон был близок к абсолютной герметичности, и общая дружелюбность пассажиров держалась примерно на уровне вежливой готовности к убийству. Нас было шестеро, а это шесть огромных рюкзаков, плюс пакеты – по 9 кило раскладки на каждого, ‑ плюс байдарки в количестве, превышающем разумное. Короче, мы были типичными туристами, этакий приятный дополнительный бонус к аттракциону «летний плацкарт».

Ровно в 20:35 по Москве, когда поезд дернулся и начал полегоньку набирать ход, мне полагалось подумать что-нибудь вдохновенное, типа «Вперёд! Навстречу приключениям!». Но мозг мой был занят более подходящим ситуации воплем, а именно «Не вздумайте уронить на меня эту чертову байду!».

Когда мы заняли все багажные места, а парни с триумфом выгрузили на шаткий столик припасенные баклажки с пивом, лица соседей приняли совсем загнанное выражение.

И совершенно зря! Потому что ровно с этого момента шаблон начал трещать по швам. За столиком методично накачивались не просто какие-то там байдарочники, а настоящие физики, фанаты своего дела и непробиваемые интеллигенты. По мере повышения дозы алкоголя в крови их лексикон начал меняться абсолютно непредсказуемым образом, причудливо переплетаясь собственно с темами беседы.

‑ Я всё-таки позволю себе предположить, месье, что в данном случае Ваши аргументы не имеют под собой почвы, ‑ молвил Женя, разливая по кружкам второй литр темного нефильтрованного. – Введение пива непосредственно в кровь через капельницу не приведет к искомому результату. Не премину также заметить, что с эстетической точки зрения этот эксперимент – ужасный моветон.

‑ Коллега, эксперимент должен быть не эстетичным, а успешным! – отчаянно жестикулировал бутылкой Вова. ‑ Однако Вы правы в том, что своей цели мы подобным образом не достигнем. Какое мнение Вы имеете относительно альтернативных методов введения алкоголя в кровь? Вероятно, ректальный способ подошёл бы больше…

‑ Не могу с Вами согласиться. Преимущества у данного метода, разумеется, есть, но у меня диаметрально противоположное мнение по данному вопросу с этической точки зрения. Нижайше прошу меня простить.

‑ Но, сэр, мы могли бы набрать добровольцев из числа присутствующих. Едва ли среди наших уважаемых спутников найдётся трус, не согласившийся бы пожертвовать некоторым личным удобством ради вопросов науки. Тем более это возымело бы и некоторые положительные побочные эффекты в виде снятия межличностного напряжения… Вследствие чего предлагаю испытуемым назначить командора.

‑ По-о-звольте! – вскричал Руслан, видимо уловив в воздухе намёк на запах жареного.

С молодецким щелчком взлетела крышка бутылки с элем.

‑ А что, пиво кончилось? – заинтересованно уточнил Вова.

‑ Последний литр остался.

‑ Ну твою-то мать, ‑ расстроенно подвел итог Женя.

За неимением должного пивного подкрепления разговор через некоторое время свернул с узкой тропки физико-алкогольных экспериментов на благодатную почву литературы.

‑ Вообще читать я люблю больше, чем пить, ‑ поделился Мареев. – Если уж стоит выбор между бутылкой и книгой… разумеется, и разговора быть не может. Я выбираю книгу.

‑ Тогда почему, интересно, с нами едет Егермейстер, а не Достоевский? – подал голос командор.

‑ Достоевский – в моем сердце, ‑ выспренне сказал Женя. – А Егермейстер – расходный товар.

Поезд мчал на север; становилось холоднее и, как ни странно, светлее. Уже на вторую ночь спать пришлось под пледом, а в середине дня, перед самой выброской, термометр за окном показал невероятную цифру «+7». Рассудив, что замерзнуть всегда успеется, я нацепила теплые вещи – забытое за последние месяцы ощущение.

Постепенно сбросив скорость, состав заскрипел и встал. Наша остановка длилась ровно минуту, и за рекордные пятьдесят секунд байдарки, рюкзаки, еда и черт знает что еще с риском для жизни были выброшены из тамбура ‑ рядом с маленьким зданием станции с гордым названием «Полярный Урал».

Полярный, блин, Урал, думала я. Середина лета, а я на Полярном Урале, уже натягиваю теплые перчатки и поднимаю капюшон от стылого ветра. Мои однокурсники гуляют по Парижам и Мадридам, носят купальники и потягивают Сангрию под солёным бризом. А я за Полярным Кругом, тащу к стоянке палатку, сапоги и макароны. Испытывая от этого, надо заметить, не меньшее удовлетворение, чем от созерцания собственного пузика на пляжах Коста-Дорады.

И это, в общем, так похоже на меня.

It’s exactly what I am.

Добавить комментарий