Крым 2014-2015. Тридцать три неожиданности. Ужин при свечах. Разбитое Сердце

‑ Холодно! – через всю комнату пролетел рюкзак.
‑ Мокро! – по ковру прокатились трекинговые палки.

‑ И вообще зима! – из шкафа на кровать попадали все флиски, свитера, термокофты и почему-то футболки, которые там нашлись. Сверху легла одинокая ветровка.

Так вечером двадцать пятого декабря я собиралась в пеший новогодний поход по Крыму, попутно объясняя всем желающим, как я на самом деле не люблю морозы, снег и ветер. Желающих, справедливости ради, набиралось достаточное количество. Виталик, олицетворяя психическое здоровье, сидел на кровати и подбирал на гитаре «Цыганочку»; мама, хорошо знакомая с протоколом, хладнокровно разливала по чашкам второй литр глинтвейна; по скайпу дозвонилась Лайм. И теперь они втроем наблюдали мои метания из угла в угол, сопровождающиеся рандомными цитатами из «Масяни» (в основном, «Хрюндель, я пропала! я пропала!»).

В конце концов, им это надоело: во время очередного марш-броска от шкафа к балкону я была отловлена, усажена и принудительно напоена горячим вином.

‑ Ты же по списку уже несколько раз все проверила, ‑ рассудительно заметил Виталик. – Тёплые вещи есть, билеты есть, все контакты есть. Если что – всё найдётся, организуется, сложится. Ну что может пойти не так?

Я хмыкнула было с некоторым сомнением, но возражать не стала, ибо чашка с глинтвейном требовала к себе самого неотложного внимания.

Да и в самом деле, что могло пойти не так?

***

‑ Ника, я опоздаю на сорок минут, ‑ сказал мне в трубку Лёша.

‑ Окей, ‑ откликнулась я, изучая расписание «Аэроэкспресса». – Мы еще нормально успеваем.

‑ Ника, я не успеваю на самолёт вообще, ‑ перезвонил Лёша.

‑ О-о-кей, ‑ мужественно ответила я. – Только мой билет был у тебя. И палатка. О-о-о-ке-е-й…

‑ Ника, в Симферополе вырубили свет, связи с Научным нет, Сергей не может до вас дозвониться, кто и как встретит вас – пока пытаются решить. Что-то с погодой странное, кстати – все прогнозы попадали градусов на десять. Нет, в Симфере пока нормально, просто ледяной дождь. А вот в горах обещали снег по колено, ты «фонарики» взяла? Не взяла? Как же так. И глинтвейна я, выходит, не возьму, а ты взяла с собой какой-нибудь алкоголь для сугреву? Тоже нет? Да-а-а, вот это экстрим у вас намечается… В общем, удачно вам долететь и сходить. Передавай всем от меня привет!

‑ Окей, ‑ в третий раз сказала я. Мобильник мой разряжался, до самолёта оставалось два часа, а с моего лица можно было писать аллегорию флегматичности.

***

В Симферополе нас с Сашей действительно встретил ледяной дождь и, что было гораздо приятнее, Серёжина жена ‑ Маша Назарова. Ночной обесточенный Симфер выглядел как постапокалиптический пейзаж: фары встречных машин выхватывали из темноты контуры зданий с чёрными провалами окон, мокрые тротуары, беспомощно повисшие провода.

Научный, посёлок астрофизиков, тоже стоял без света, но Сергей с Машей подошли к решению проблемы со вкусом и выдумкой: поставили свечи, включили гирлянды, картошку сварили на газовой горелке, а вкуснейшего чаю сообразили в котелке. Хоть поход официально и начинался только со следующего дня, но во мне уже начало постепенно просыпаться знакомое ощущение: вот рвутся все привычные ниточки с цивилизацией, вот переосмысливаются понятия уюта и комфорта, вот главную роль начинает играть госпожа Удача – и твоё правильное к ней отношение.

Чувство это усиливалось в течение всего нашего романтического ужина – по мере поедания картошки с солью, обсуждения маршрута и захватывающего рассказа Саши Кошкина о его автостопном пробеге Москва‑Симфер – и окончательно достигло своего нормального походного уровня, когда Сергей принёс мне каремат и обещанный зимний спальник.

‑ Комфорт: плюс пятнадцать, ‑ невыразительно прочитала я, глядя на бирку. – Экстрим – минус тринадцать. Серёжа. А Серёжа. А я же зимний спальник просила, да?

‑ Самый тёплый выбрал! – радостно подтвердил Сергей. – Зимний! А то как же ещё. В новогоднюю-то ночь вообще минус пятнадцать-двадцать обещают!

‑ Значит, экстрим у спальника – минус тринадцать, а на улице ‑ минус пятнадцать-двадцать… ‑ задумчиво подытожила я.

Мой внутренний тумблер, видимо восприняв последнюю фразу в качестве кодовой, со щелчком переключился в положение «Поход». Механизмы оценочного восприятия ситуации в мозгу в последний раз пшикнули, затрещали и перегорели. Я оглядела спальник, коврик, мысленно простроила прогноз на следующую неделю ‑ и резюмировала:

‑ Окей.

***

На следующий день, 27 декабря, группа в полном составе собиралась на вокзале в Симферополе, чтобы оттуда стартовать на маршрут. Приехали к привокзальному фонтанчику мы с Сашей, Серёжей и Кошкиным. Прилетел Лёша, в последний момент успевший взять билет на утренний рейс. Подтянулся остальной народ – кто откуда: из Питера, Николаева, Бахчисарая, Краснодара. Распределив по рюкзакам раскладку (я, в основном, живо интересовалась количеством сахара на душу населения), мы на троллейбусе доехали до посёлка Перевальное и, наконец, вышли на тропу в горы.

Пройдя заброшенную военную часть, уже в сумерках мы начали набирать высоту. Под ногами были камни и пожухлая трава, дул ветер – пожалуй, прохладный, но потянуло бы на московский май. Со склона просматривались поросшие лесом седловины соседних гор, огни Перевального и чуть дальше – Симферополя.

Было уже темно, когда мы встали на первую стоянку – у родника с романтичным названием «Разбитое Сердце». В первый раз за поход раскатывая коврик и спальник в палатке, я прикидывала: хорошо, что земля не промерзла – ввинтились колышки; от костра стоим далеко – да и ладно, не особенно морозно; спать, наверно, буду в термобелье, оно тёплое, да и кто спит в верхней одежде. Вообще, рассуждала я (небрежно заворачиваясь в лёгкий спальник и задвигая шапку подальше в стопку вещей), какой-то не особенно хардкорный зимний поход. Тепло, как в мае, ну пусть в апреле. За всю неделю мы, небось, и снега-то не увидим…

How very wrong I was.

Добавить комментарий