Крым 2014-2015. Онтология крайних дней

Из всех походов, пеших, горных и водных, я не помню ничего тяжелее крайнего дня в зимнем Крыму.

Как будто тело, почуяв слабину, решило взять отпуск на сутки раньше, став из союзника врагом – на самых последних шагах. Я шла и вспоминала каноничную андерсеновскую «Русалочку», которая ходила по ножам. Мозг отказывался охватывать весь предстоящий путь целиком, и я заключала с телом бесконечные договоры: дойдем только до того поворота… на эту горку… за ту скалу…

Снег переходил в дождь, подъемы в спуски, лужи в раскатанные ледовые колеи. Я, шедшая всегда в голове группы, теперь старалась просто не отстать. Концентрировалась на каждом следующем шаге, чтобы не оступиться, не соскользнуть, не сбиться с темпа.

На одном из затяжных подъемов меня обогнал Лёша, разговаривая, кажется, с Чижиком:

‑ Горы всегда чему-то учат. Здесь, в Крыму, я понял две вещи. Во-первых, в любой ситуации ‑ лучше идти. Что бы ни случилось, как бы ни было тяжело – если остановишься, легче тебе не станет. Остановка в лучшем случае означает продление трудностей, а в худшем – смерть. Значит, по умолчанию – надо не сдаваться. Надо идти.

‑ А еще – вспоминается одна песня, не помню, как именно там пелось… «Какая будет погода? Какая-то точно будет». Как предскажешь погоду? Как предскажешь дорогу?.. Да никак – и жизнь не предскажешь точно так же… Какая будет погода? Да какая угодно. Ливень, или ветер штормовой, а может, и мороз… Но без погоды нас не оставят. Надо только учиться принимать жизнь. Принимать ее, как она есть ‑ здесь и сейчас…

«Принимать жизнь, какая она есть – здесь и сейчас. И идти. Идти. Идти». Некоторые жизненно важные идеи просты настолько, что почти всегда пролетают мимо ушей, а впитываются почему-то только с потом и кровью. Мысль о том, что настоящий момент – это лучшее, что у тебя есть, не ослабляет ни холод, ни тяжесть, ни боль, но каким-то удивительным образом выводит их совсем на другой уровень. Ты устал, ты разбит – и ты живой. Шаг за шагом – ты живой, метр за метром – ты дышишь, час за часом – все еще на ногах. Какая будет погода? Лучше – идти…

К тому моменту, когда мы вошли в Научный, я двигалась уже на автопилоте – помню, как смотрела на здание гостиницы в ста метрах перед собой и отчетливо понимала, что туда уже не дойду. Мозг отключился и полностью сдал управление телу – все равно оно знает лучше; более-менее приходить в сознание я начала уже в здании, стоя под горячим душем – видимо, от удивления.

И окончательно проснулась вечером, у Серёжи дома – при электрическом свете (а не свечах, как в прошлый раз), перед тарелкой с гречкой и котлеткой и с осознанием того, что я жива.

Прошла. Прожила. Пережила. Самые трудные походы – всегда и самые лучшие.

Вообще, у них – у походов ‑ есть забавное свойство. Откровенно плохие и неудачные моменты забываются, стираются насовсем – им негде зацепиться. Трудности – остаются в памяти, но не как страдания, а как яркие переживания, о которых снова и снова с удовольствием рассказываешь.

А самые счастливые, самые красочные, самые знаковые моменты – без преувеличения меняют человека.

Шелуха слетает. Всё ненужное уходит. Иногда над решением какой-то внутренней проблемы бьешься месяцами или годами – а там решение возникает вдруг, ниоткуда, в момент. И в обход разума впитывается сразу в душу.

Меня спрашивают иногда, почему в походе я доверяю тем, кто рядом, даже если совсем их не знаю. Это просто. Там люди становятся другими. Более открытыми. Искренними. Добрыми. Смелыми. Иногда это разовое, недолгое изменение, иногда оно остается – на месяц, на год, на всю жизнь, но общее правило одно:

Походы меняют людей.

А люди – делают походы.

Один комментарий

  1. Как интересно. А со стороны и не сказал бы что ты уставшая… просто думал что тебе надоело впереди всех бежать — ушла в хвост :). А по состоянию — забавно. Я наоброт умирал и без сил полз 2 и 3 день… это когда мы к поселку выходили перекусить. На Эклизи уже в норме, а последний день организм адаптировался и шел легко как буд-то каждый день там ходим. Тем более, что высоту сбрасывали.

Добавить комментарий