Почему не стоит ремонтировать квартиру самостоятельно

Андрей купил долгожданную квартиру в Москве. Вернее, это еще не квартира, а бетонная коробка в новостройке. Чтобы эта коробка стала уютным домом, ее надо полностью ремонтировать.

Денег на ремонт у Андрея не так уж и много.  «Да ну их, – думает он. – Денег сдерут, все по-своему сделают. И вообще что я, не мужик, что ли! Сделаю весь ремонт сам!».

Андрей, конечно, настоящий мужик. Но правда в том, что самостоятельный ремонт отнимет у него больше времени, сил и денег, чем если бы он заказал ремонт под ключ.

Что может пойти не так?

Некачественные материалы

Андрей собирается клеить обои. Клей, на его вкус, стоит слишком дорого, поэтому он обходится самым дешевым вариантом. Дешевый клей быстро рассыхается, обои отходят от стен и смотрятся ужасно. Приходится либо регулярно подклеивать их, либо переклеивать полностью.

Дело не только в том, что Андрей решил сэкономить. Просто он плохо знает рынок строительных материалов. В итоге он скорее всего потратит больше денег, а материалы возьмет менее качественные.

Последствия: как минимум, отклеивающиеся обои и плохое настроение.

Плохой обойный клей очень скоро рассохнется

Перерасход материалов

На кухне Андрей решил положить плитку. Измерил площадь кухни, выбрал симпатичную плитку, купил ровно необходимое количество и начал ее класть. Вот только плитку Андрей кладет первый раз в жизни, а потому делает ошибки и ломает много плитки. Приходится снова ехать и докупать материал.

Последствия: Андрею пришлось купить в полтора раза больше плитки, чем нужно для покрытия кухни.

Если опыта нет, материалов уходит гораздо больше

Нарушения технологии

Андрей делает себе окна, но ставит их неправильно.

В результате в стене возле окна образовывается трещина. Мало того, что это ужасно выглядит – эта трещина пропускает холод и воду. В итоге под обоями может завестись плесень.

Последствия: придется менять обои, чистить стены и замазывать трещину.

Нарушения технологии могут вылиться в дополнительный ремонт

Время

Андрей рассчитывал закончить ремонт в своей квартире за три, максимум четыре недели.

Но что-то пошло не так. Он искал материалы, закупал их, потом докупал недостающие. Смотрел обучающие ролики на Ютубе, старался повторять, потом чертыхался и переделывал. Допускал грубые ошибки и тратил кучу времени на то, чтобы их исправить.

Последствия: Спустя три недели в его квартире все еще нельзя жить. Не говоря уже об уюте.

На самостоятельный ремонт уйдет гораздо больше времени, чем вы планировали

Почему ремонт лучше доверить профессионалам?

Ремонт пошел не так, как хотелось бы Андрею. Все потому, что Андрей хоть и настоящий мужик, но не профессиональный строитель. И в этом ничего стыдного нет.

Чтобы сэкономить себе время и деньги, ремонт лучше доверить профессионалам. Но здесь есть несколько важных деталей. Во-первых, выбирайте компанию, которая дает гарантию на свои работы от пяти лет: так вам не придется переделывать ремонт каждые два года. Во-вторых, проверьте историю компании, ее репутацию и отзывы. В-третьих, посмотрите, сколько и за какие именно работы вам нужно будет заплатить.

Например, мы в компании «Мегастрой» занимаемся ремонтом под ключ с 2006 года. За это время мы с нуля сделали ремонт в двух тысячах квартир в ста городах России. Мы уверены в качестве своей работы, поэтому даем десятилетнюю гарантию на все ремонтные работы. Если вас что-то не устроит или что-то сломается, мы переделаем это бесплатно.

Заявку на ремонт можно оставить на сайте: просто напишите площадь вашей квартиры, количество комнат и санузлов. Мы сразу рассчитаем примерную стоимость работ, свяжемся с вами и обсудим детали.

Мы работаем только по договору, причем составляем его человеческим языком. Из договора будет понятно, что именно мы сделаем, сколько это будет стоить и почему. До заключения договора его условия легко можно изменить: например, обговорить максимальную стоимость материалов или добавить дополнительные услуги.

Связаться с нами можно по телефону +7(495)000-00-00 или через онлайн-чат нашего сайта.

Про мотивацию и жаб

Иду сегодня себе на работу, ради разнообразия никого не трогаю. Насвистываю, подпрыгиваю, смотрю по сторонам. Смотрю прямо, смотрю налево, смотрю направо, еще раз смотрю направо, останавливаюсь, смотрю направо очень внимательно.

Там, справа, висит огромная во всю стену реклама фитнес-клуба. Специальное, говорят, предложение. Только до конца ноября, говорят. Заплатите нам за семь месяцев всего лишь – а дальше идет сумма, которую мне на данный момент жизни было бы влом заплатить практически за что угодно, а не то что за полгода фитнеса.

Я самодовольно фырчу. Самодовольно – это потому что у меня по корпоративному тарифу целый год фитнеса (не в таком пафосном клубе, но все-таки) стоит примерно в восемь раз дешевле, чем вот эти вот полгода. That’s what I call resource management. Бери всё и не отдавай (практически) ничего. Джек Воробей мной бы гордился.

Потом, правда, я несколько приунываю, сообразив, что за это время была в зале… ну давайте будем честными. Несколько раз. Не то чтобы совсем не, но явно меньше, чем могла бы. Come on, вы же знаете, что такое осеннее утро. В семь утра (и вечера) осенью влом даже жить, не то что ходить в зал.

А если бы я заплатила за фитнес вот такие бешеные деньги, – вдруг соображаю я, – мне было бы, скорее всего, влом не ходить в зал.

Мотивация пришла бы ко мне в облике зеленой жабы, которая начала бы душить меня за то, что наши кровные сгорают там без остатка, пока я сплю в уютной кроватке. Чем больше пришлось бы заплатить, тем жирней была бы жаба, тем более сильными пинками она бы гнала меня тренироваться.

Я сейчас сильно упрощаю, но, кажется, это история примерно про все платные услуги, где не приносят ништяки на блюдечке с каемочкой, а требуют усилий непосредственно от тебя.

За что мы на самом деле платим, когда покупаем онлайн-тренинги, вебинары, книги, фитнесы, курсы? За гарантию качества, красивые бумажки и будущие перспективы разной степени туманности – это безусловно.

Но значительная часть этих денег идет на покупку мотивации. Опять-таки сильно упрощая, предположу, что зачастую вся разница в стоимости аналогичных продуктов идет именно на ее оплату.

Заплатил немножко, почти как на карманные расходы отстегнул – и забыл, как о тех карманных расходах. Не извлек максимальную пользу из книги, не пробил все возможные новые полезные контакты, перестал делать домашку после второго вебинара, поковырялся в программке и забыл. А чего? Почти бесплатно же!

А вот когда платишь сумму, про которую твой внутренний финансовый аналитик орёт «сколько, бл*?!»…

Ты выжмешь из того, что тебе за эти деньги дали, максимум. Потом развернешь, сложишь по-другому и выжмешь еще раз.  Еще бы, в твоей психике только что образовалась дыра размером с годовой бюджет Новой Гвинеи, и пока ты перед собой же за каждый шекель не отчитаешься, она не зарастет!

Я, конечно, утрирую и беспардонно выкидываю остальные переменные – по-умному это называется «строю модель» – но, кажется, мотивация легко приравнивается к ресурсу, который можно использовать для достижения разных своих целей.

Этот ресурс у каждого человека изначально на своем уровне. Мне знакомы люди, которые без всяких дополнительных пинков извлекают максимум из своих способностей и возможностей, впахивают, оптимизируют и достигают. Окружающие мамы ставят их своим детям в пример, начиная с ясельной группы. Они вертят Вселенную на своем внутреннем локусе контроля.

И есть люди, которым легко начинать что-то новое, но для продолжения деятельности им нужно либо железное внутреннее понимание, что им прямо очень это надо, либо систематические пинки извне. (Пользуясь случаем, maman, миллион благодарностей)).

Хорошая новость, до которой я дошла сегодня, состоит вот в чем: иногда, если извне заставлять тебя некому, а на одной своей силе разума далеко уезжать не получается, то часть мотивации, видимо, можно купить. Прям за деньги.

Только на ней не получится сэкономить, потому что это работает прямо наоборот: сумма должна для вас что-то значить. Чтобы хоть раз пришлось проскрежетать зубами что-то в стиле: «Блин, да я бы на эти бабки!!…». Тогда разница между тем, что вы заплатите легко, и вот этими безбожными деньгами – это и есть additional motivation. Все то, что останется, когда первый энтузиазм выгорит, и начнутся трудовыебудни.

Чем больше эта разница, тем больше жаба, которая будет всю дорогу стоять над вами, потрясая мокрыми лапами, и квакать: «Арбайтен! Задушу! А ну-ка отрабатывай!».

Жаба не то чтобы заставит вас хотеть что-то делать.

Жаба вам даст понять, что не делать – не вариант.

И в этом смысле она крайне полезное земноводное.

«…или кто такой «нормальный гражданин»?»

В детстве мы все – очень впечатлительные мальчики и девочки. Потом, впрочем, тоже. Но в детстве – особенно. Все вложенное в нас в первые пятнадцать лет жизни – это вроде установок по умолчанию: просто так не поменяешь, да и поди еще найди меню, в котором надо покопаться, чтобы поменять дефолтные значения параметров.

Все самые глубокие убеждения, все самые важные жизненные правила – родом оттуда, из детства-отрочества; они появились у нас еще тогда, когда мы толком не осознавали, кто это – мы, а потому стали почти что частью нас. И расставаться с ними бывает… не обязательно болезненно, но всегда как минимум очень странно.

И часто – очень важно.

Писатель, которого я очень любила в двенадцать лет, ненавидел слово «норма». Норма, говорил он, это то, что принято большинством, это то, что человека скручивает в бараний рог и загоняет в раз и навсегда кем-то установленные рамки, заставляя соответствовать и терять свою истинную сущность. Быть «нормальным» человеком – страшно.

Звучит это очень логично и вдохновляюще. Даже сейчас. Некоторые другие идеи этого же автора здорово мне помогли в свое время, а потому я верила абсолютно всем его словам безоговорочно; я еще не знала, что человек может быть очень сильно прав в одном – и оглушительно неправ в другом. Вернее, прав, со своей колокольни, но тебе эта правда не подходит.

Короче, в течение многих лет слово «ненормальная» было для меня почти комплиментом. Не в смысле намеков на психическое нездоровье, но вы поняли. Когда «нормальные» люди маркируют тебя как отличающегося от них – это здорово, это значит, ты личность. Значит, можешь идти против толпы. Значит, можешь что-то менять.

Слово «нормально» заставляло меня болезненно морщиться, вызывая ассоциации с предписанными статусами, закоснелыми социальными институтами, общественным контролем и прочими удавками на шее творческого человека. Не_норма! Think outside the box! Be yourself no matter what they say! Ну, вы понимаете. Искорка бунтарства в этой нашей «ломающей системе».

Каково же было мое удивление, когда через несколько лет слово «нормально» взяло и поменяло для меня свой привычный смысл. Не сразу, конечно. От своего предубеждения к нему я избавлялась довольно долго.

И в итоге оно стало чуть ли не самым комфортным словом в мире.

Потому что я теперь стала использовать его совсем наоборот – не как необходимость чему-то там соответствовать, а как инструмент принятия себя. И всего, что со мной происходит.

Я злюсь? У меня не получается? Мне больно? Я испытываю какие-то непонятные желания? Мне плохо и нет настроения? Тремор в мышцах из-за стресса, холодно, устала от физической нагрузки, не могу справиться с потоком мыслей?

«Это – нормально». Универсальный переключатель. Сигнал самой себе – эй, со мной всё в порядке. Я не буду сражаться сама с собой. Я не буду обвинять себя в том, что со мной происходит, и думать, что со мной что-то не так. Я не буду бороться с уже произошедшим, я принимаю всё это. Это – естественно. Это – нормально.

И раз это всё – нормально, то можно дальше не тратить психические силы, выясняя, где я накосячила и почему всё опять не как у людей. Нет необходимости себя ругать и заниматься тургеневскими самокопаниями.

И за счёт не-борьбы с собой освобождаются силы на то, чтобы решать конкретные проблемы. «Мне больно и грустно» – это проблема, а «как же так, мне не должно быть больно и грустно» – «нет, это нормально».

«Это – нормально»: одеваться, как хочется, плакать, когда нужно, выражать эмоции, соглашаться или спорить, любить или уходить, радоваться или скучать. Делать, что нравится. Чувствовать, что чувствуется. Не отрицать самого себя. И решать то, что требует решения, а не цепляться по дороге за искусственные чувства вины, стыда или недовольства собой.

Норма – не бараний рог и не злая система.
Норма – это утверждение, что какие бы мы ни были разные, мы все имеем право быть собой.

Котоstories. Конец

Я никогда раньше не теряла ни по-настоящему любимых животных, ни близких людей.

Сам по себе факт, что когда-то нам придется кого-то потерять, а может, и не один раз, уже достаточно пугающий; но больше всего я боялась своей реакции на смерть – именно потому, что понятия не имела, как я буду себя вести и что чувствовать.

Будет больно – а вдруг я этого не вынесу? А вдруг меня затянет в депрессию? А вдруг я потеряю доверие к миру и больше не смогу ему радоваться, а вдруг я начну обвинять Вселенную в несправедливости, а вдруг я больше не буду прежней? Сколько я буду переживать и плакать – неделю, полгода, может, дольше? Как я буду жить со словом «никогда» – никогда больше не обнять, не погладить, не поговорить, не поиграть…

Иногда я мысленно подходила к краешку своего уютного мира и пыталась выглянуть туда, где случается смерть. Я знала, что эту непонятную, огромную, болезненную штуку придется когда-нибудь впустить к себе, но как с ней жить, было непонятно.

И мне было страшно.

***

Всю предыдущую неделю меня грызла непонятная тревога. Потом, уже после всего, я посчитала эту тревогу предчувствием. Интуицией. Не сомневаюсь, что Нассим Талеб сказал бы по этому поводу что-нибудь другое.

Вечером мама позвонила мне и сказала, что Рыжий разбился, выпав из случайно открывшегося окна на кухне.

И тут случилась интересная штука. Оказалось, что все вот эти мои любимые самокопания, внутренние диалоги, неодобрение себя и прочие периодически вылезающие постподростковые комплексы – это, вообще-то, роскошь. Развлечение для мозга, у которого всё хорошо и ему нечем заняться. В стрессовой ситуации игра в саморазрушение мгновенно прекратилась, и началось здоровое выживание, в том числе в психологическом плане. Включились предохранители, запустилась программа «отставить все лишнее и срочно делать себе лучше», практически с голосовыми командами:

«Сядь. Попроси тебя укрыть. Объясни, что с тобой. Предупреди, что сейчас спокойно, а потом будет хуже. Посиди. Теперь иди поешь. Ложечку за маму, ложечку за папу. Надо поесть и выпить горячего, ну, давай. Окей, теперь плачем. И еще. И еще. Надо захватить салфеток, сто процентов понадобятся. Опять плачем, ну и славно. А теперь поспи, ну же, надо поспать…».

Как ни странно, всю дорогу в сознании оставался какой-то маленький спокойный уголок, который терпеливо наблюдал за происходящим и отмечал: «Сейчас хочется плакать, значит, надо поплакать. Теперь болит, это нормально. Сейчас спокойно, может, еще захочется плакать потом». Этот «уголок» ласково пресекал мои попытки покопаться в открытой ране, замкнуться в себе, уйти мыслями в навсегда потерянное прошлое или в будущие страдания. Он напоминал: «Я – здесь и сейчас, я справляюсь именно с тем, что болит сейчас, я двигаюсь шаг за шагом, я делаю только то, что для меня хорошо, и прошу помощи, если она требуется».

И когда я плакала, и лежала в клубочке, и чувствовала глухую боль, я понимала, что это все равно не конец. Я не умираю. Мир не рушится.

Просто случилось что-то, что я не могла предвидеть и предотвратить, просто я не ожидала этого, просто мне от этого очень больно. Но жизнь не закончилась. Жизнь, сама по себе, не стала хуже. И пока я сидела, глядя перед собой, или плакала, или пыталась отвлечься – это было не про боль и не про горе. Это было про старания пережить случившееся и потихоньку восстанавливаться.

Жить дальше.

***

Вечером следующего дня я шла по залитому солнцем лесу.

Где-то под зеленым, тихо шелестящим кленом был похоронен мой любимый кот, погибший так рано и случайно, существо, которому я радовалась каждый день и собиралась радоваться еще двадцать лет.

И я знала, что еще буду плакать и скучать. Скучать по его мурчанию у меня на коленках (исключительно утром, потому что днем он был взрослый и самостоятельный кот); по приветственному «мррр», когда я приходила домой; по рыжей шерстке и гордо поднятому хвосту; по топоту его лап по коридору; по нашим догонялкам по всей квартире; по его уютным умываниям по вечерам.

Рыжий ушел от меня навсегда, а жизнь не заканчивалась. И она была прекрасна.

И мне было спокойно. Я встретилась, наконец, со своим главным страхом. И со всем уважением, черт оказался не так страшен, как я его себе намалевала. Да, больно. Да, тяжело. Нет, не смертельно.

Теперь я знаю хотя бы, что, когда снова столкнусь со смертью близкого существа, я не сломаюсь, не уйду в депрессию, не начну проклинать мир за несправедливость и не разучусь радоваться жизни. Случиться может что угодно. Бывает больно, грустно, обидно, тяжело и еще много как… но если ты жив, значит, дела у тебя все-таки идут скорее хорошо, чем плохо.

Спи спокойно, дорогой мой Рыжий.

А я пойду дальше.

Письма Крошки Мю: ДокторФест

В обычной жизни я, в общем, неплохо функционирую.

Собираю информацию. Оцениваю возможности. Принимаю решения.  Рефлексирую. Все это вполне эффективно работает в штатном режиме.

Но когда происходит стрессовая ситуация, тут бабушка надвое сказала. Бывает, мне удается переключиться в авральный режим и быстро решить проблему. Но чаще случается, что мозг тормозит на полном ходу, в ужасе забивается в угол черепной коробки и поднимает табличку «Без меня!!!». И я начинаю соображать в два раза медленнее (там, где надо бы в два раза быстрее), тело зажимается, адекватности ноль, в общем – готовый кандидат на вылет.

К чему я это всё? Неделю назад я не смогла бы себе представить ситуации более стрессовой, чем оказание первой помощи.

Во-первых, я не знала, что нужно делать  – в голове были только беспорядочные обрывки из серии «надо щупать пульс и дышать рот в рот». Во-вторых, ничего из этого я бы все равно вспомнить не смогла – страх, спешка и груз ответственности за чужую жизнь блокировали бы мне остатки мозга, и я бы переключилась в режим хорька-паникёра, пока кто-нибудь милосердно бы меня не вырубил.

На Докторфест я поехала, в основном, за ответом на вечный русский вопрос «Что делать?». Я смутно догадывалась, что не к каждому бессознательному телу надо приставать с поцелуями, но альтернативы мне были неясны. Есть такие знания, которые могут пригождаться не каждый день, но которые спокойнее иметь, чем не иметь.

Опять же, может, если информации будет больше, то во время стресса она из головы вылетит не вся?

***
Огромный оранжевый купол-тент на лесной поляне. Палаточный лагерь под лучами жаркого предлетнего солнца.

Лекции, перерывы, еще лекции, практические занятия. Удивительно, как все это удалось упихнуть в один короткий день.

Еще более удивительно, что в голове при этом не возникло каши. Впрочем, когда материал структурируют и интересно подают, он аккуратненько укладывается в памяти на манер тетриса – и информации влезает значительно больше.

Глобально, в первый день нам дали ответы на два самых важных вопроса.

Во-первых – что делать с пострадавшим. Простые, понятные алгоритмы первой помощи: что делать сразу, что оставить на потом? В какой последовательности осматривать человека? Что с ним можно делать, а что нельзя? Как делать СЛР, как накладывать шину, жгут или повязку, что говорить и как взаимодействовать…

Во-вторых – что делать с самим собой. Со своим собственным стрессом, травматическими синдромами, ступором, истериками и остальными реакциями. Как  переключиться из режима паникующего хомячка в режим спасателя. И, более глобально, в жизни – из неэффективного состояния в рабочее.

Засыпая тем вечером, я уютно устраивалась в палатке и думала, что, судя по первому дню, завтрашняя игра в спасателей в нацпарке должна пройти тепло и лампово. Я же столькому научилась, я же теперь знаю всё или почти всё. Я теперь очень умная и спокойная, практически готовый спасатель, а спать осталось еще целых девять часов. Может ли что-то быть комфортнее?..

***
В час ночи в лагере поднялся крик.

Кричали, по-моему, все. Кричали инструктора снаружи, отсчитывая минуты до старта. Кричали люди в палатках – на тему «что?», «куда?» и «какого черта?!».

Сонных, ничего не понимающих людей в темноте собрали в кучу и быстро побили на команды.  Концепция всего мероприятия звучала примерно как «доброй ночи, а ну-ка посмотрим, что у вас осталось в голове».

И вот тут оказалось, что перевязывать человека под солнышком, не торопясь и обмениваясь шутками – это одно. А в темноте, в неверном свете фонарей, в команде и за ограниченное время – совсем другое. Растерянность, раздражение, усталость, страх – потому что нельзя не задумываться, что будь на месте воображаемой раны настоящая, каждое твое неверное, неловкое и медленное движение по-настоящему отнимало бы время чужой жизни.

Я помню момент, когда мы неправильно начали накладывать «пострадавшему» шейный воротник – просто, не задумавшись, повернули голову из скошенного положения в нормальное. А потом дошло, что мы сделали. Что реальный человек в этот момент у нас на руках бы умер.

И к этой логичной, в общем-то, для тренировки ошибке я оказалась психологически не готова. Всех новоприобретенных знаний про борьбу со страхом и стрессом хватило только на то, чтобы с переменным успехом держать себя в руках.

Я все еще ничего не умею и не знаю. Кого я, к черту, могу завтра спасти?

***
Утром второго дня мы разминались и заодно играли еще в какие-то командные психологические игрушки. Было забавно наблюдать за собой и другими, отслеживать баги в собственном мышлении и пытаться осознанно менять стратегию. Работать в одиночку и в команде, брать на себя ответственность и уступать ее.

Все это было мило и здорово, но я все еще понятия не имела, как я собираюсь играть. Страх столкнуться с чем-то совсем новым, ошибиться и не справиться – с задачей и с самой собой –перебивал всё. Да, это была игра, но здесь весь смысл был в том, чтобы играть всерьез.

И тогда-то я ооочень четко почувствовала, как работает психосоматика. Как мысли влияют на состояние тела, вызывая не просто легкое недомогание, но полноценное предобморочное состояние. Когда тело включает защитные механизмы, и вот ты уже сидишь и залипаешь в одну точку, не в силах встать или хотя бы сконцентрироваться. Когда понимаешь, что перебраться на пару метров в сторону – это уже большая проблема, не говоря о том, чтобы еще полтора часа бегать по лесу и кого-то откуда-то выносить. Я понимала, что по большей части загнала себя в это состояние сама, и безумно на себя злилась.

Потом, уже сильно постфактум, я поняла, что мне на самом деле повезло.

Если бы я себя, не в первый уже раз в своей жизни, не спустила тогда на уровень недееспособности – мне не показали бы тут же, как из этого состояния выходить.

Что можно самой себе сказать, что сделать, чтобы с помощью все той же психосоматики (и горячего чая с лимоном, да) вернуться в нормальное состояние. «Бесплатно, без смс и регистрации», практически мгновенно. Из полуобморочной тургеневской девушки превратиться в нормального человека, который может справиться почти со всем – и с физическими нагрузками, и  работой в условиях стресса, и с принятием решений, и, таки да  – с оказанием первой помощи.

С ДокторФеста я возвращалась с ощущением, что провела в лесу, по крайней мере, неделю.

Ну не могло быть иначе, не влезло бы это всё в два неполных дня.

Все эти лекции, разговоры, костёр, командные игры, знакомства и встречи, старое-доброе и лучшее новое. Все эти новые ощущения и знания, все эти фишки, полезные не только в экстренных ситуациях, но и в жизни. Все эти потрясающие люди.

Есть места, куда хочется возвращаться снова, а есть места, в которые точно знаешь, что вернешься.

Чтобы узнать еще больше.
Чтобы быть еще лучше.

Письма Крошки Мю: Современное искусство и его пациенты

rothko
Это картина художника Марка Ротко «Фиолетовое, зелёное и красное». Она находится на третьем месте в списке самых дорогих картин мира: в 2014 году она была продана за $186 млн.
Другая картина этого же автора «Оранжевый, красный, желтый» продана за $87 млн. Я ее здесь приводить не буду – вам нужно просто посмотреть на предыдущую и чуть-чуть поиграться с цветами. Еще одна ушла с аукциона за $82 млн – называется она «№10» и выглядит ровно так же, только в черно-коричневой гамме.
Поговорим о современном искусстве.
***
Вообще, при всяком взаимодействии с современным искусством во мне возникает минимум одна из трех мыслей. (Иногда – последовательно, а чаще – все три сразу).
 1.      «Мир сошел с ума, одна я нормальная».
 2.      «Мир нормальный, одна я сошла с ума».
 3.      «Нас на[обманули жестоко и беспочвенно], расходимся».
Это касается живописи, музыки, литературы, архитектуры со скульптурой, театра и всего остального. Я нежный цветок, взращенный в стенах консерватории и в залах ГМИИ имени Пушкина. Я отлично знаю, как можно на два часа зависнуть в зале, где на одной стене висит «Последний день Помпеи», а напротив – «Девятый вал». Я понимаю, почему Чайковского, Бетховена и Моцарта называют классиками… ладно, возможно, я не смогла бы это внятно объяснить, но, по крайней мере, возражений против этого у меня нет.
Чего я не понимаю, так это почему три цветные полоски стоят на аукционе больше, чем мой микрорайон. Почему какофония рандомно нажатых клавиш называется «новаторством и прорывом» в музыке, почему люминесцентная лампа – это отдельный выставочный экспонат и что, черт возьми, такого глубокого в «Черном квадрате» Малевича.
Я, в общем-то, давно задвинула бы все эти “God, why” на задворки сознания, но они продолжают появляться в поле зрения с завидной регулярностью, в итоге сливаясь в единственный вопрос.
Почему людям вообще это нравится?
Почему, чем абсурднее книга, тем упорнее в ней ищут смыслы, подоплеку и тайные знаки? Почему вокруг того же «Черного квадрата» столько кипиша из серии «Что хотел сказать автор»? Что заставляет людей часами стоять перед двумя треугольниками – красным и синим (с) и рассуждать, как глубоко автор понял современное общество/культуру/ужас бытия/ космическое единство/сюрреализм окружающего мира/нужное подчеркнуть?
Формулировку всех этих вопросов часто очень хотелось заменить на практичное «вы что, все идиоты, что ли?». А потом – отродясь не бывало, и вот опять – я вдруг кое-что сообразила.
Людям не интересно, что там хотел сказать автор (композитор, скульптор, художник). Люди не автора там ищут.
Люди ищут себя.
***
posledny-den-pompei

Это картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи», и она мне всю жизнь нравилась тем, что она эпична и в то же время предельно проста.

Про любого человека на этой картине с первого взгляда можно сказать, чем он там занимается. Картинные позы и компоновка кадра позволяют. Если совсем тяжко, открываешь любой учебник по МХК, и там для чайников объясняют: вон Везувий извергается, вон статуи падают, вон люди испытывают по этому поводу разные смешанные чувства.

Эта картина доставляет эстетическое наслаждение (ну, предположим) и в то же время оставляет крайне мало простора для фантазии. Туда невозможно привнести никаких собственных смыслов, тут всё уже закончилось и написалось. Нельзя представить, например, что это карнавал в Венеции. Говорят тебе, Последний день Помпеи, значит всё, баста.

А вот когда с первого взгляда непонятно, что же там хотел сказать художник…

VHFNhxZ5MfU

Эта картина художника Сая Тумбли. Без названия, что очень мило с его стороны. Продана всего-то за $9 млн — по сравнению с Ротко он нищеброд, но на коктейльчик в выходные, пожалуй, хватит.

Что здесь изображено – черт его знает, и в этом прелесть: ты можешь привнести в картину любой смысл. Абсолютно любой. Хочешь – представь, что это написано кровью, а может, это размазан клубничный джем. Может тут граффити, может прописи, может зашифрованное послание. Может, здесь отражена идея безнадежности существования, а может – поиск новых языков. И это зависит уже не от художника, а только от тебя.

Чем меньше тебе рассказывают и чем больше позволяют додумывать, тем меньше в итоге в произведении от автора и больше – от зрителя.

И, может быть, в этом есть смысл. Дать людям полуфабрикат и разрешить приготовить его так, как хочется. Намеренно раздражать, чтобы возник вопрос «а что именно здесь меня так злит». Не столько наполнять произведение собственным смыслом, сколько оставлять в нем пространство для другого человека, чтобы он сам «доделал» его, додумал так, как может и хочет додумать.

Может быть, в конце концов, такое искусство – это уже не способ самовыражения для автора, но способ самопознания для зрителей. Сталкиваясь с хаосом, с непонятными вещами, ты неизбежно стараешься его объяснить и упорядочить, и естественно, делаешь это в меру тех знаний и инструментов, что уже есть в тебе самом. И это неплохой способ узнать больше о себе самих.

Конечно, если в себе разбираться лень, в любом случае можно просто поставить автору собственный авторитетный диагноз – что тоже бывает довольно приятно.

И это нас, кстати, тоже весьма характеризует. 🙂

Письма Крошки Мю: Счастье. Бессрочно, без смс и регистрации

Я, вообще-то, большой любитель радоваться жизни и писать про то, какая она замечательная. Из моих постов может сложиться впечатление, что я просто мастер спорта по наслаждению каждым днем.

И в походах-то мне всё нравится, и в путешествиях я живу каждым мгновением, и погоды плохой не бывает, и на улице каждый день что-нибудь удивительное попадается. А если уж совсем ничего не происходит, всегда можно просто запостить фотку рыжего кота на одеялке. У кого есть кот – тот сразу счастливчик, это все знают. (Лайфхак, между прочим, делюсь).

Но иногда, особенно когда долго ничего нового не происходит в жизни, я медленно превращаюсь в среднестатистического жителя мегаполиса. Хожу с хмурой миной, толком сама не понимая, на кого обиделась. Жалуюсь и ною по пустякам. Залипаю в интернете сутками. Не смотрю по сторонам, идя по улице, а надеваю наушники и гоняю по протоптанным нейронным дорожкам одни и те же мысли. Это не говоря уже о том, что я большой любитель себя регулярно грызть за какие-нибудь выдуманные провинности и грустить о судьбах мира. В общем, все это не очень похоже на «счастье каждый день, бесплатно, без регистрации».

В какой-то момент я задумалась: а почему так происходит? То есть, я же прекрасно знаю, что может быть лучше. Более того, я знаю, как именно это может быть. Как ощущается теплым клубком внутри спокойная, ровная радость жизни; как иголочками в пальцах отдается изумление и интерес к миру; как подхватывает под крылья поток; как цепляет что-то в животе чувство полета и куража. Я знаю, что мне нравится так жить, и знаю, насколько я в этих состояниях продуктивнее и счастливее – так почему, когда-то однажды почувствовав это и осознав, я не осталась такой насовсем?

Это ведь такой распространенный сюжет в кино и литературе – божественное откровение, после которого мир героя переворачивается навсегда. Он чуть не умер – и наконец понял радость каждого дня. Чуть не потерял любимых людей – и научился их ценить. Осознал, что жизнь великолепна, что ее нельзя растрачивать по пустякам, что нужно использовать возможности каждого дня… ну, вы поняли. На этом моменте герой обычно вдохновенно уходит в закат. (Если повезло, то даже на своих ногах).

Произведение закончилось; подразумевается, что произошедшее поменяло жизнь героя навсегда, и с тех пор он живет как следует. Таскает любимой девушке цветы через день, регулярно звонит родителям, радостно вскакивает по будильнику каждое утро, нашел работу своей мечты… Это всё происходит после финала, уже за кадром. Мы этого не видим, но так предполагается – в конце концов, по-другому и быть не может, правда? Иначе о чем был весь разговор?..

В настоящей жизни тоже случаются моменты – иногда очень экстремальные – после которых действительно начинаешь ей радоваться. По этому поводу тоже можно разочек красиво уйти в закат, только разница в том, что после этого заката из-за горизонта не начинают подниматься титры. Момент случился, а жизнь идет дальше.

Только как?

***

Скажите, пожалуйста, вы когда-нибудь начинали бегать?

Не в смысле два дня подряд поднимались по будильнику в шесть утра, а на третий день прокляли всё и зарылись обратно в подушку. Нет, две недели, три, месяц – какой-то промежуток времени, когда успеваешь преодолеть первое сопротивление, втягиваешься в процесс, немножко гордишься собой и даже начинаешь ловить от всего этого кайф.

А потом что-то происходит: куда-то уехали, или подвернули ногу, или на улице похолодало, или вдруг не смогли встать по будильнику – что угодно. Главное, что вы выпали из ритма, а это все равно что соскочить с несущегося поезда – он уедет дальше без вас, и очень быстро.

Случалось вам начать следить за своим питанием, а потом бросить? Тренироваться в спортзале и через полгода уйти? Искренне радоваться жизни целое лето, а потом начать себя ловить на том, что дефолтное выражение морды – опять «кирпич»?

И случалось ли через какое-то время спросить себя: «Какого черта, я же так трудился, почему этот результат ушел? Я столько всего понял, почему моя жизнь не изменилась мгновенно и навсегда?».

Кажется, нам срочно нужны другие сказки и другие фильмы. Рассказывающие, что:
— если ты что-то такое понял, это не значит, что твоя жизнь изменится сразу и насовсем;
— если ты начал что-то делать, это здорово, но все еще никаких гарантий;
— если ты добился результата – молодец, но опять-таки, ты все еще можешь его потерять;
— единственный способ сохранить результат и развиваться дальше – это продолжать действовать. В смысле, каждый день. В смысле, until the very end.

Видимо, умение радоваться жизни и наслаждаться ею – это тоже что-то из области ЗОЖ. Не только потому, что полезно для здоровья и продлевает жизнь, но и потому, что это постоянный процесс. Требующий такого же самоконтроля, как тренировки, здоровое питание и все остальные прелести.

Умение радоваться жизни точно так же можно тренировать. У него тоже есть полоса разгона, есть постоянный ритм, с которого так же легко слететь, как с ежедневного бега. Оно так же, как и бег, может войти в привычку (от которой потом можно и отвыкнуть, если слишком долго откладывать очередную пробежку на завтра).

И что интересно, если ты однажды вошел в ритм, то даже сбившись с него и потеряв форму – ты уже знаешь, куда именно тебе хочется вернуться и что для этого надо сделать.

Потому что это ощущение ни на что не променяешь. И даже если у тебя не получилось однажды, если ты все еще не готов пробежать марафон и вообще не очень-то уверен, получится ли на этот раз выдержать хотя бы пару недель – ты все равно решаешь попробовать еще раз.

И надеваешь кроссовки.

Письма Крошки Мю: ТЗ для Вселенной

Одна моя через-третье-рукопожатие знакомая – назовем  ее Ольга, но не ради секретности, а потому что у меня так себе память на настоящие имена – так вот, решила как-то Ольга, что ей нужен мужчина.

Нужен и нужен, дело нехитрое: половина земной популяции и десятки специально для этого придуманных социальных институтов к твоим услугам. Хочешь по ночным клубам ходи, хочешь альпинисткой стань,  хочешь вообще прямо у загса парней отлавливай (только желательно на входе, потому как на выходе с большой вероятностью уже совсем поздно).

Но Ольга была дама прошаренная. Шляться по танцполам и прочим турпоходам – оно, конечно, можно, но куда лучше всё сработает, если перед этим еще как следует  поколдовать в нужном направлении. Взаимодействие со Вселенной, реализация желаний, вот это всё. Мануалы-то давно написаны, бери да пользуйся.

Вот Оля и стала пользоваться. Составила запрос Вселенной, в письменном виде: нужен мне, мол, парень с самыми серьезными намерениями, да чтоб черноокий, смуглый, кудрявый брюнет, и погорячее! (На этом ее запросы к мужчине почему-то то ли заканчивались, то ли шли в порядке убывания и были несущественными). Для пущей наглядности Ольга скачала из Интернета фото Антонио Бандераса, распечатала, повесила себе его над столом и сосредоточенно на него медитировала. Визуализировала, стало быть.

Навизуализировалась и забыла. Периодически начинала высматривать Бандераса в метро, но негодник Антонио в московскую подземку почему-то не спешил. На фронте души и тела было по-прежнему тихо. На Олин запрос во Вселенную тамошний саппорт отвечать, как водится, не спешил.

А неделю через две позвали ее друзья попариться в городской бане. Температура под сотню и толпа граждан, сплотившихся в едином порыве к чистоте – мечта санитарии и санитаров. Оттуда-то, из этого горячего влажного пара, вдруг вынырнул к Ольге растрепанный смуглый парень – то ли банщик, то ли просто залётный эксгибиционист – и, решительно приобняв ее за талию, сходу начал прояснять их дальнейшую совместную судьбу.

– Поедем сейчас к тебе, – деловито говорил он, ­– там, понятно, шуры-муры, выпьем-посидим. Квартиру твою посмотрим, опять же. Будешь моя московская жена!

– Московская? – уточнила Оля. Предложение руки и сердца было сформулировано вроде бы и четко, но как-то территориально-ориентированно.

– Московская, – подтвердил мужик. – Я же цыган. Кочую я. В каждом городе – по жене, ты, значит, будешь московская. Пока нету меня – ты деньги-вещички будешь на вокзале воровать и в дом себе нести, а я приезжать буду иногда и их забирать. Соглашайся, я и бить-то тебя почти не буду!

И, опершись на изумленную Ольгу, цыган пошатнулся и добавил:

– Только это, давай уже поехали к тебе побыстрее. А то мутит меня что-то. Температура у меня, вишь, под тридцать девять…

В каких именно выражениях Ольга распрощалась тогда с этим страстным кочевником и его матримониальными планами, история умалчивает. Вернее, умалчивала сама Ольга, когда пару дней спустя рассказывала подруге про этот случай.

– Что это за свинство такое?! – рассерженно вопрошала она в воздух. – Что вообще творится в этом мире? Откуда столько мужиков, еще и ненормальных?!

– Погоди-ка, – сказала ей подруга (поднаторевшая во взаимодействиях со Вселенной даже больше Олиного). – Ты же сама хотела себе мужика?

– Ну, хотела! Но я-то хотела приличного мужчину! А не вот это вот!

– Одну минуточку. Запроса на «приличного мужчину» я у тебя что-то не помню. Давай прямо по тексту твоему, ладно? Вот тут у тебя написано: «парень с самыми серьезными намерениями…». Тот цыган тебе что, жениться предлагал?

– Ну, предлагал… – растерянно сказала Оля.

– Ставим галочку. Дальше: чего там по внешности-то ты хотела? Смуглый, кудрявый и черноглазый – было такое?

– Было.

– Тогда что за потребительские претензии? Ставим галочку. «…И чтоб погорячее», – дочитала список подруга. – Опять-таки, тебе попался максимально горячий парень. В бане-то, с температурой тридцать девять. Горяче́е уже остывают! Хорошо еще, не попросила «чтоб плавился от страсти»…

– Но я же… я же… – беспомощно всхлипнула Оля. – Я же совсем не этого хотела! Мне нормальный мужик же нужен, я же вот и запрос составила… А про «горячего» вообще метафора же была!

– Всё правильно, – кивнула подруга, – ты его составила, а он и сработал. В точности! У Вселенной нет чувства юмора, она исполняет желания ровно в той формулировке, как их загадали.

Если там, в космосе, кто и сидит, так он не лирик, а технарь. Так что в следующий раз – описывай задачу как можно четче, прилагай скриншоты и макеты, составляй нормальное ТЗ. И не злоупотребляй метафорами и скрытыми смыслами, а то могут по настроению понять и буквально. В конце концов, – закончила она, смахивая невидимые пылинки с портрета Бандераса, –  ты же знаешь этих программистов!

Письма Крошки Мю: Массаж – не роскошь, а инвестиция :)

…Долго ли, коротко ли, а только дошел Иван-дурак до опушки дремучего леса, где стояла, натурально, Избушка на курьих ножках.

Набрал Иван воздуха в легкие молодецкие и начал зычным голосом:

– Избушка-избушка, а ну-ка, повернись к лесу задом…

Не успел он договорить, как избушка резво развернулась к нему и подогнула куриные коленки; дверь ее распахнулась, и навстречу вылетела энергичная старушка – понятный ясень, Баба Яга.

– …а к тебе передом, добрый молодец, конечно, развернемся, чего бы не развернуться-то к такому красавцу! Ай, заходи, мил человек, устал с дороги-то, наверно! Заходи, в баньке попаришься, накормлю тебя до отвалу, выспишься хоть, голубок! – затараторила Яга, подхватывая ошалевшего от такого напора Ивана под ручку и утаскивая его в дом.

В избушке Яга мигом стащила с Ивана рубаху, сняла с пояса меч («ай, какой длинный мечище, как только с богатством таким управляешься») и отправила молодца париться в баньку. Пока Иван парился да мылся, приготовила Яга ему ужин обильный с яствами заморскими, сушами сушеными да пастой макаронной. Через час чисто вымытый и накормленный Иван наконец блаженно откинулся от стола, раскинул руки и с хрустом потянулся.

– Ох, хрустит спиночка, ай, мышцы забиты у добра молодца, ай, зажаты! – заохала Яга вокруг Ивана. – А ну-ка, сымай сызнова рубаху да ложись на кроватку, буду тебе сейчас массаж делать с маслами эфирными да заморскими!..

И еще целый час Яга Ивана обихаживала по-всякому: и классический массаж ему сделала, и с обертываниями, и антистрессовый, и со всякими маслами-припарками. Под конец предложила даже тайский массаж, – залакировать, так сказать, ­– но Иван испугался слова заморского и на всякий случай отказался.

После того лежал молодец расслабленно, завернутый в одеяло шерстяное, чтобы не остыло промассированное тело. Яга же в это время, растопив пожарче печь, сосредоточенно читала рецепт из кулинарной книги.

Под заголовком «Отбивная из добрых молодцев под соусом бешамель» было написано: «Молодца перед приготовлением чисто вымыть, накормить. Обходиться с ним ласково и внимательно. Говорить комплименты.

Дополнительно можно сделать молодцу массаж всего тела: это занимает чуть больше сил и времени, требует определенных навыков, зато размягчает приготовляемому мыщцы (как правило, забитые вследствие долгой дороги и тяжелых подвигов). Не скупитесь на материалы и демонстрацию техник: чем разнообразнее и дольше массаж, чем более сочным и нежным получится блюдо».

– Ну ты, Яга, меня прямо совсем балуешь, ­– мечтательно пробасил Иван, потягиваясь на кровати. ­– Ладно, в баньке пропарила, ладно, накормила, то всем добрым молодцам с дороги предоставлять положено… Но массаж – это новенькое что-то, чтобы не сказать басурманское! Массаж – это прямо роскошь!

– Ах, Иванушка, даже не благодари, – рассеянно сказала Яга, переворачивая страницу. – Мне ж это только в радость да на пользу великую. С вами, добрыми молодцами, дело такое: массаж – это не роскошь, а инвестиция.

Письма Крошки Мю: Межмай

Три рабочих дня между майскими праздниками, вот эта сомнительная возможность для россиян отдохнуть от одних шашлыков и подготовиться к другим, я про себя называю «межмаем». Короткое и странное время.

Работается в межмае лениво. Каждый из трех дней – как первый день после отпуска и одновременно как последний – перед ним. Или как будто Москва – это часть путешествия между Ярославлем и Истрой, достопримечательность, на которой мы почему-то задержались дольше обыкновенного.

Даже на собственной кровати спится, как в хостеле – приходишь ночевать вечером, уходишь утром. А между подъемом и отбоем – какая-то незнакомая, невероятно зеленая и цветущая Москва (как будто кто-то разом выкрутил яркость на полную мощность), запах предлетнего неба и яблоневых цветов, и улыбки людей на улицах передаются воздушно-капельным путем, как передавался зимой грипп. Мама улетела в Грецию (грецца, стало быть), остальные члены семьи тоже мигают, как светлячки – то появляются, то исчезают. Стабильно дома можно застать только кота.

Утром кот скребется в дверь комнаты, скребется всегда ровно за час до будильника, независимо от того, на какое время тот заведен. Такое кото-уведомление: через час вставать. Очень полезная функция – есть возможность быстренько оценить свое состояние перед рабочим днем и заодно порадоваться, что вставать еще не сейчас – можно попробовать срочно доспать недовыспанное.

У кота с утра случается приступ необъяснимой охотничьей активности. Максимально удачный объект для охоты – это, конечно, ноги спящих людей. И еще вот те цацки на стеклянном столике в комнате, куда ему днем не разрешают тянуться. Потому с утра кот регулярно стучится в дверь, а его, понятно, столь же регулярно не пускают. Но он верит, что настойчивой дрессировкой можно добиться от людей почти всего – и в этом скорее прав, чем не прав.

Сегодня ему улыбнулась удача. Рассудив, что иногда кота проще пустить, чем переупрямить, я открыла ему дверь. Рыжий дежурно потупил минутку на пороге, делая вид, что не очень-то и хотелось, а потом вспрыгнул на мамину кровать, свернулся клубком и заснул под шум весеннего дождя.

Долго, упорно и фанатично стремиться к любимому спальному месту – это очень глубокая жизненная философия, я считаю. С этой точки зрения, в крайние дни длинных походов я тоже становлюсь практически котом: мечтаю оказаться в своей уютной кроватке, свернуться под одеялом и урчать о том, как мягко и тепло спать дома.

И так до тех пор, пока ветер снова не запахнет путешествиями, а все заинтересованные части тела не запросят новых приключений.

То есть примерно дня на три.

Ровно на межмай.